– За тебя! – произнесла я, прежде чем сделать последний глоток вина. – За твой проект на ближайшие десять-двадцать лет.
– За нас, – поднял стакан с пивом Сэм.
Надеюсь, он не рассчитывает, что я стану помогать с капитальным ремонтом бунгало? Мне больше нравилось мечтать о том, как Сэм и Бенни будут приезжать сюда на выходные, делать всякие мужские дела, общаться как мужчина с мужчиной, а мамочка останется в городе, чтобы поработать спокойно. Может быть, так мне удастся добиться настоящего успеха. Да и заработать побольше.
Сэм отлично выглядел накануне вечером в своем фраке фокусника и еще лучше сегодня – в выцветших шортах и дырявой футболке. Загорелая кожа, мягкие белые волосы. Я с удовольствием подумала о том, чем мы займемся, уложив Бенни в кроватку. Первый раз в новом доме…
– Но главное, за тебя, Лори, – продолжал Сэм. – За то, что ты – настоящее сокровище.
– Спасибо, – ответила я с напускной скромностью.
Скромность действительно была притворной. Накануне вечером мне вручили премию «Шэнан энд Льюис» за лучшую сделку года, а сегодня утром Ронни Льюис сообщил о моем повышении. Мне предстояло работать старшим менеджером по инвестициям. Про меня вполне можно было сказать, что я сейчас на гребне успеха и что мне есть чем гордиться. Не стоило только забывать, что гордыня предшествует падению. Все, что произошло дальше, доказало это в самом прямом смысле.
Но тогда я была преисполнена сознанием собственного успеха. Наполнена им по самые уши.
– Похоже, кто-то уже готов лечь в кроватку.
Я подумала, что Сэм имеет в виду меня. То есть читает мои мысли. Читает по-настоящему, а не только притворяется, как во время своих выступлений в качестве иллюзиониста.
Но в этот момент Бенни заворочался у меня на коленях и заявил, что спать ему нисколечко не хочется.
– Мам! – вдруг громко произнес он. – А можно нам завести собаку?
Значила ли что-нибудь эта невинная фраза? А мой отказ?
– Нет, малыш, собаку мы заводить не будем! – не задумываясь, сказала я, потому что это было абсолютно невозможно. Мы никак не могли позволить себе собаку: мы были слишком заняты. К тому же у меня была аллергия.
Но сейчас меня терзают сомнения. Ведь это было последнее, о чем попросил меня сын. Мой маленький, любимый пятилетний сын.
Была еще последняя просьба Сэма – внести в дом стул. Но ни я, ни шезлонг в дом так и не вернулись.
В следующий момент зазвонил мой мобильный телефон.
– Не отвечай! – предложил Сэм.
Я посмотрела на экран.
– Придется ответить. Это Ронни.
Сэм скорчил гримасу, которую мне уже приходилось видеть на его лице раньше (и игнорировать, чтобы не ссориться), и начал вставать, вытягивая над головой свои длинные руки и шлепая босыми ногами по воде.