Королевская Франция. От Людовика XI до Генриха IV. 1460-1610 (Ле Руа Ладюри) - страница 12

Присутствует, таким образом, зеркальный эффект: монархия формирует патримониальную и патриархальную структуру. Она основывается, в частности, на большом расширении семейного очага суверена, который на свой манер отражает более простое, но все еще довольно сложное устройство сотен тысяч «расширенных» семей (во Франции каждая десятая семья — «расширенная»), в которых глава семьи является господином не только для своей жены и детей, но также и для прямых и побочных родственников, внуков, прислуги и т.д.

Легитимность монархической власти имеет своим источником также и то, что подданные легко идентифицируют эту власть с иерархическими узами, которым они подчиняются в ежедневной семейной и частной жизни. Могущество обычая…

* * *

Вот еще одна субструктура, явившаяся необходимой опорой монархии, — крестьянская, или сельская, община. Она бесконечно старше наших королевств. Она предшествовала им. И переживет их. Возникшая в далекие и безмолвные протоисторические времена или зародившаяся позднее от того или иного религиозного и местного братства, которые формировались in situ в Средние века (например, братство Святого Духа в деревнях и поселках юго-востока Франции), крестьянская община трансформировалась в важный инструмент властных структур, на которые опирались король и его слуги. Чтобы собрать налоги, государям недостаточно территориальных сеньорий, тысячи которых разбросаны по всей территории страны, поскольку сеньоры склонны оставлять себе те средства, которые обязаны передавать в королевское казначейство. Римская империя в эпоху заката многое потеряла в результате подобной практики со стороны владельцев крупных доменов. Вот почему правительство принимает другое решение, эффективность которого подтвердится историей: обратиться не к сеньорам, а непосредственно к общинам, отстранить дворян-хозяев земли и собирать налоги «у самого истока». Поступая так, государство одновременно повышает роль и социальный статус общин. Но парадокс в том, что другим концом той же палки оно открывает пути для последующих антиналоговых бунтов. Короче говоря, между монархическим государством и общинами завязываются отношения любви и ненависти. Они находят свое выражение в знаменитых лозунгах антифискальных восстаний: «Да здравствует король без оброка и соляного налога!» или «Да здравствует король, несмотря ни на что!». Во всяком случае, в силу хотя бы этих привилегированных отношений с деревней представители власти, и особенно их последнее звено — интенданты, будут вмешиваться во внутренние дела общин, особенно в то, что имеет отношение к бухгалтерии сельской коммуны. Они таким образом будут препятствовать сельским жителям тратить слишком много на свои мелкие муниципальные нужды или на погашение процентов по долгам коммуны. Просто потому, что при вседозволенности Его Величество рискует лишиться части фискальных доходов, ибо крестьяне будут слишком бедными, чтобы платить одновременно двойной обременительный налог: местный и государственный. Такое вмешательство центральных властей в дела сельских общин будет типичным во Франции в так называемые кольберовские 1660-1680-е годы. Тем не менее в отсутствие контролеров и сборщиков налогов, назначаемых государством, крестьянская община при Старом порядке, как это ни покажется парадоксальным, обладала более широкими полномочиями, чем муниципалитеты нашего времени. Она, в частности, сохраняла право формировать налогооблагаемую базу и взимать налоги.