Некоторое время они стояли, глядя друг на друга в упор. Затем старик разомкнул тонкие запавшие губы и тихо проговорил:
– Ты нарушил свое обещание.
– Я не думал, что мы когда-нибудь встретимся снова, – отозвался Фарук Маратович. – Как ты меня разыскал?
– Это не я. Это он. – Старик кивнул головой в сторону бородатого громилы. – Я нашел его в палате коматозников. Поднял на ноги и заставил служить себе.
– Не думал, что ты все еще на это способен.
– Я и сам не думал. – Старик вздохнул. – Мои силы уже не те, что прежде. Это простое везение. Мне попался человек с одной извилиной в голове, но выносливый и сильный, как бык. Легкая внушаемость, застарелый невроз, склонность к религиозному фанатизму – я создал из этого сплава настоящий шедевр!
Жене надоело лежать и молчать, и она решила подать голос.
– Эй! – окликнула старика Женя. – Эй, вы! Кто вы такой?
Старик повернулся к девушке и прищурил желтые морщинистые веки.
– Вы Евгения Гранович? – негромко сказал он. – Я о вас наслышан. Позвольте представиться – Яков Григорьевич Блюмкин.
Лицо Жени вытянулось от удивления.
– Вы? – недоверчиво проговорила она. – Блюмкин? Но вас ведь расстреляли семьдесят лет назад!
Старик улыбнулся:
– И тем не менее я жив. Пока жив, – добавил он и перевел взгляд на Рашидова.
– Что ты намерен делать? – сухо поинтересовался Фарук Маратович.
– Остановить тебя, – ответил старик.
Рашидов покачал головой:
– Ты не можешь. Я ждал этого дня много лет. Я потратил половину своего состояния, чтобы сделать этот день возможным!
– Моего, – грубо и презрительно проговорил старик Блюмкин. – Моего состояния! Будь проклят тот день, когда я отдал тебе все, что имею. Ты обманул меня, Фарук!
– Ты знал, на что идешь, когда подписывал бумаги.
Бесцветные водянистые глаза старика вспыхнули, как два куска льда.
– Возможно, ты прав, – сказал он. – Но теперь это не имеет значения. Все кончено, сынок. Сейчас я прикажу Костолому разбить твои колбы и пробирки и уничтожить генетический материал.
– Ты не сделаешь этого! – выкрикнул Рашидов. – Не сделаешь!
Старик усмехнулся и мягко поинтересовался:
– И кто мне помешает?
– Я! – ответил ему высокий голос.
Костолом быстро обернулся, но в то же мгновение тонкая стальная нить впилась ему в горло. Костолом покачнулся, захрипел и попытался схватиться пальцами за нить. Раздался противный свистяще-лязгающий звук – голова Костолома отделилась от плеч, с глухим стуком упала на бетонный пол и покатилась по этому полу, как голова библейского гиганта Олоферна.
Стройная девушка в черном плаще и белом платке-хиджабе отбросила окровавленную проволоку, презрительно посмотрела на голову Костолома и отшвырнула ее от себя носком ботинка.