– Знаю я эти оттопыренные уши! – фыркнул Евгений. – Небось, это Сом тебе настучал? Работать по-человечески не умеет, так решил по-другому выслужиться!
Лысый скрипнул зубами и повернулся к Надежде:
– Надежда Николаевна, о чем с вами разговаривал этот человек?
– Вы уж как-нибудь между собой договоритесь! – отмахнулась Надежда. – Мне все эти ваши тайны мадридского двора до лампочки! Меня ваше СПЕКО нисколько не интересует…
– СПЕКО? – лысый повернулся к Евгению. – Вот даже как? Вот о чем вы разговаривали? Ты рассказал ей о СПЕКО? Это же должностное преступление!
– Еще раз повторяю – тебя это не касается! – отрезал Евгений.
– Что ж, – лысый неожиданно улыбнулся, отчего стал похож на довольную жабу, – может быть, ты и прав. Нам незачем ссориться, ведь мы делаем одно общее дело… в меру своих способностей.
– Вот именно – в меру способностей… у кого они есть! – проворчал Евгений. – А сейчас извини, мне нужно работать… Так что не смею задерживать…
– Конечно, конечно! – Лысый обошел вокруг стола, положил руку на плечо Евгению. – Ты ведь не держишь на меня зла?
– С чего бы это?
– А зря! – Внезапно в руке лысого появился шприц, он воткнул его в шею Евгения. Тот дернулся, лицо его перекосилось, он свалился на пол и забился в судорогах.
Надежда ахнула, вскочила на ноги, метнулась к двери, но лысый подскочил к ней и ударил двумя сложенными пальцами в точку за ухом.
«Ну что же у них за приемчики…» – Надежда почувствовала непреодолимую слабость и упала бы на пол, если бы лысый не подхватил ее неожиданно сильной рукой. «А с виду тюфяк тюфяком, пузо вон торчит…» Чуть не волоком лысый потащил Надежду к двери, распахнул ее и втащил Надежду в приемную.
Надежда увидела машинистку – та лежала лицом в стол, вокруг ее головы расплывалась лужа крови. Рядом с машинисткой стоял тот самый парень, который до этого бездарно следил за Надеждой. Вид у парня был неважнецкий – щека распухла, и голову он держал как-то набок, видать, хозяин магазина здорово его отлупил. Бывший военный, рука тяжелая…
Несмотря на свое аховое положение, Надежда почувствовала сильное злорадство. Так тебе, Сом, и надо!
Парень в раскрытую дверь увидел валявшийся на полу труп Евгения, и в глазах его блеснул испуг.
Лысый перехватил его взгляд.
– Теперь все, Сомушка, – вроде бы ласково сказал он. – Теперь тебе дороги назад нет… Со мной будешь работать…
Парень громко сглотнул, подскочил, схватил Надежду под другую руку. Вдвоем они вытащили ее в коридор.
Здесь все было, как прежде, – длинный коридор, тусклый мертвенный свет люминесцентных ламп, депрессивные бежевые стены, озабоченные посетители на шатких стульях…