Проклятье!
– Но ведь если я не узнал никого, если я не почувствовал ничего знакомого… может, среди этих троих меня и не было?
– Может, – неожиданно и, как мне показалось, одобрительно согласился Голос. – Но что это меняет? Ты все равно этого не знаешь, поэтому вся свобода – перед тобой. Выбирай. Кто из них останется жить?
– Я не знаю, – сокрушенно признался я.
Похоже, моя неуверенность Его огорчила:
– Как это? Чья жизнь показалась тебе более интересной, насыщенной, значимой, перспективной? Приятной – в конечном счете.
Он говорил, словно преподаватель – теперь я чувствовал это совершенно явно, – подталкивающий к решению задачи. Его слова были как подсказки. Вот только проку от них все равно не было.
– Я просто не знаю, – убито признался я. – Каждый из них как будто находится на каком-то пороге. Миша – сам весь сплошной чистый лист, он может стать… да, наверное, каким угодно. Тут больше всего возможностей. Он едва-едва начал просыпаться от своих бесконечных развлечений. И любовь у него начинается…
– Ну, любовь, как я понимаю, там у каждого, – уточнил Голос.
– Это тоже верно, – согласился я. – Андрей только-только справился с отчаянием, понял, почувствовал, что даже в инвалидной коляске жизнь все равно продолжается и все равно прекрасна. И потом… ты же говоришь – тридцать три года?
– Точно, – подтвердил Он и подсказал: – Тебе не приходило, кстати, в голову, что инвалидная коляска – не приговор? Что этот твой Андрей Александрович, с его финансовыми возможностями, вполне может года через два, через три заказать себе экзоскелет – как раз ваши медики, точнее, ортопеды, этот вариант сейчас усиленно разрабатывают – и будет ходить, бегать и все такое даже с парализованными ногами.
Вообще-то до такого я не додумался, мне представлялось другое:
– Мне приходило в голову, что он такой целеустремленный и сильный, что может начать ходить своими собственными ногами. Ведь есть же такой шанс?
– Или так, – согласился Голос. – Ну что?
– Настю просто жалко, – продолжал я. – Тоже едва начала справляться со своей жизнью, только почувствовала свои силы. Хотя она, конечно, какая-то немножко странная. Это все твои отшибания памяти! Я ее из-за этого как-то не очень понимаю. Может, еще и потому, что девушка, но все равно. Как закрытая книга. Чем она жила до того, как на нее эта племянница свалилась? Училась? Работала? Неужели только по клубам тусовалась? Кем была, чем увлекалась? Сестру потеряла, и все? Ничего не понятно.
– Ну, положим, про Андрея и Мишу ты тоже знаешь только то, что здесь и сейчас, то есть даже меньше, чем про Настю, – подсказал Голос.