— Что ж, давайте попробуем, — сказал юрисконсульт. — С чего начнем? — На нем были старые серые широкие штаны, свободно подпоясанные ремнем под провисавшим животом, мешковатый свитер и мокасины на босу ногу.
— Я тут приготовил записку. — Ним открыл портфель, достал бумаги и раздал всем. Записка содержала краткое изложение всей наличной информации о «Друзьях свободы» и Георгосе Арчамболте, опубликованной после съезда НИЭ. Основой служили репортажи Нэнси Молино. Ним подождал, пока другие закончат читать, затем спросил: — Есть какие-нибудь дополнения?
— У меня, возможно, найдется одно или два замечания, — сказал Гарри Лондон.
Шеф отдела охраны собственности компании, встретившись с Нимом, был сегодня холоден. Вероятно, помнил об их напряженном разговоре два дня назад. Но, как всегда спокойно, проговорил:
— У меня есть друзья в полиции. Ним знает, что иногда они мне кое-чего сообщают.
В отличие от остальных, включая Нима, который тоже был одет небрежно, Лондон выглядел безупречно — в бежевых брюках с отутюженными стрелками и накрахмаленной широкой рубашке. Носки гармонировали со всем ансамблем, кожаные туфли блестели.
— В газетах упоминалось, что Арчамболт вел дневник, — сказал Лондон. — Он был обнаружен среди других его бумаг. Здесь об этом сказано. — Он отметил ногтем какое-то место в записке Нима. — Но ничего не говорится о записях в дневнике, потому что прокурор округа надеется использовать их как доказательство на суде против Арчамболта.
— Ты видел дневник? — спросила ван Бэрен.
— Нет, но мне показали ксерокопию.
Как обычно, подумал Ним, Гарри Лондон нагнетает интригу.
Последовал нетерпеливый вопрос О’Брайена:
— Хорошо, что же в нем было, черт возьми?
— Я не помню. — Присутствовавшие были явно разочарованы, но оживились, когда Лондон добавил: — Тем не менее кое-что припоминаю. Две вещи можно определенно выделить, если прочитать то, что написал этот парень. Во-первых, каждая его строка говорит о еще большем тщеславии и самоуверенности, чем мы предполагали. И во-вторых, после прочтения всего этого мусора складывается впечатление, что парень испытывал потребность все фиксировать на бумаге.
— Но так делают тысячи людей, — сказала ван Бэрен. — И это все?
— Да.
Казалось, что фактор осведомленности Лондона иссяк, и тогда на выручку ему поспешил Ним:
— Тесс, нельзя игнорировать такую информацию. Может пригодиться любая деталь.
— Скажи нам, Гарри, вот что, — проговорил Оскар О’Брайен. — Тебе бросился в глаза почерк этого парня?
— В каком смысле?
— Ну, скажем, был ли он разборчивым?
Шеф отдела по охране собственности задумался.