Агата со скоростью света шмыгнула к двери квартиры – и точно, дверь слегка приоткрылась, оставляя достаточно широкую щель, в которую и пробивались звуки. Девушка торопливо включила режим «видео» на телефоне и просунула мобильник внутрь, стараясь не распахнуть дверь шире, чтобы не обнаружить себя.
Сердце бешено колотилось, отдаваясь каждым ударом в глазах, и без того в тёмном подъезде каждую секунду наступала полнейшая чернота. Одним ухом она прильнула к щели, через которую был прекрасно слышен голос Прокопа, – другое её ушко, как у кошки, слушало, не идёт ли кто по подъезду.
– Я не ожидал, что вы позвоните. – Голос отвечающего стал робким и дрожащим. – Как мне вас называть?..
После этого – повисло молчание. Казалось, сам Прокоп боялся дышать, лишь бы не разозлить своего «благодетеля». Видимо, человек на другом конце линии говорил что-то угрожающее, отчего запуганный наркоторговец, почти заикаясь, попытался вставить что-то оправдательное в свой адрес, но не смог – судя по всему, его заставили замолчать и слушать.
Через половину вечности, наконец-то Прокоп вставил несмелое слово:
– Я постараюсь больше не делать таких ошибок. – Он шумно сглотнул. – Завтра переведу вам все деньги на счёт.
Послышались далёкие, но чёткие гудки «бип-бип», после этого Андрей выругался и шумно бросил трубку, видимо, на стол.
Разговор закончен и записан. Агата быстро с кошачьей ловкостью втянула руку с телефоном, сохранила запись и сунула мобильник в потайной карман сумки. Ура, теперь у неё есть доказательство! Правда, непонятно чего…
Воодушевлённая победой, девушка сделала пару неслышных шагов в сторону лестницы, чтобы вернуться в своё убежище, как вдруг на секунду ей стало дурно, закружилась голова и всё поплыло перед глазами. Очевидно, голодание и нервное напряжение последних дней сыграли с ней злую шутку – Агата оступилась, потеряла равновесие и, шумно шмякнувшись, покатилась по ступенькам вниз.
Когда Андрей повесил трубку, его трясло от гнева. «Этот старикан думает, что может мной командовать! – Его просто разрывало изнутри. – Да, подбил я парочку по пути, но они мне мешали. Один сам решил ласты склеить, вторая жива осталась, нечего было оскорблять моего «наполеона». – Он нежно погладил себя в паху. – Ничего я ему не переведу. Я не позволю себя наказывать как провинившегося щенка!»
От таких мыслей он храбрился, но тщетно, руки тряслись, словно его уже настигла болезнь Паркинсона.
И тут он услышал грохот с лестничной площадки. Одним рывком он оказался у двери и увидел, что она приоткрыта – иначе он вряд ли бы и обратил внимание на шум в подъезде. «Это я, что ли, лоханулся и дверь не закрыл? – подумал он. – Или этот цыган-придурок?»