— Может, — согласилась я. — Но если Кирюхин спросит, я скажу правду. Глупо скрывать то, что легко можно выяснить.
— Но…
— Никаких «но», Варенька, — я накрыла ее руку своей. — Я не буду ничего скрывать.
Когда мне удалось убедить Варьку в том, что я в полном порядке и отправить ее домой, пришел Эмиль. В одной руке он держал букет лиловых астр, а в другой пакет с фруктами для меня. Мы проболтали с ним целый час, рассуждая о том, что произошло, и когда я случайно вспоминала о том, что в моем списке подозреваемых под номером два записана его фамилия, мне становилось противно. Словно я предала его. Своими мыслями. Думаю, Андрею, если бы он мог узнать, это бы не понравилось.
Кирюхин Анатолий Валентинович, видимо, устав дожидаться, пока меня выпишут, появился в больнице. Глядя на его бегающие глазки, перебегающие с предмета на предмет, я вспомнила, как Эмиль назвал его «мутным». Как я и предупредила Варьку, я рассказала всю правду и какое-то время, признаюсь со страхом, ожидала услышать, что за сокрытие клада меня по возвращении из больницы ожидает наказание. Но он ничего не сказал. Можно сказать, даже не отреагировал на мое заявление. Более того, когда я, не выдержав, поинтересовалась сама, он как-то криво ухмыльнулся и сказал:
— Возможно, вам придется заплатить какой-то штраф. Но я не думаю, что это окажется для вас большой суммой. Вы же единственная наследница империи Петушинских.
Конечно, я не стала говорить ему о том, что в данный момент пытаюсь жить на деньги, которые зарабатываю преподаванием французского языка. То, что отец поставил меня в такие условия, были лишь наши с ним отношения, которые никого не касались.
Я обратила внимание, что Кирюхин вел себя как-то излишне подобострастно, словно от меня зависела его дальнейшая судьба. И еще мне показалось, Эмиль тоже говорил об этом, что Анатолию Валентиновичу очень хотелось закрыть это дело, повесив убийство Андрея на покойного Тимура или готку Ксюху. Во всяком случае, когда я спросила, почему он не вызывал меня на допрос раньше, он промямлил, что получил насчет меня специальные указания. Какие и от кого, узнать не удалось, и я подумала об отце. Возможно ли, чтобы сидя в своем уютном офисе в Париже, он не терял из вида расследование? Зная то, как долго он наводил справки, чтобы накопать информацию на Андрея, я могла это допустить. К тому же он смертельно боялся огласки и мог даже заплатить, задействовав определенных людей, чтобы дело пылилось на полке долгие годы. Конечно, второе убийство вкупе с признанием Эмиля спутало карты, но и дало им хорошую возможность закрыть дело. В конце разговора я спросила о моей догадке насчет камеры. Здесь я получила на удивление исчерпывающий ответ.