Савелий в хмельной браваде уже швырнул на стол ключи от своей машины, которые жадно сгребли пальцы Петра.
– Звони ей! – скомандовал Савелий, откидываясь на спинку стула и с презрением глядя, как его приятель похотливо, но вместе с тем недоверчиво поглаживает вожделенные ключи. Петр торопливо, будто боясь, что хозяин машины передумает, убрал ключи и вытащил мобильный…
…Ее удалось заманить в ловушку. Уж неизвестно, какой правдоподобный предлог придумал Петр, но она приехала на квартиру.
Почему не ушли они с Виктором? Кто его теперь знает… Виктор, видимо, надеялся, как рыба-подлипала, поживиться кусками, оставшимися от акульей трапезы. А он… А он просто не мог уйти.
Верх цинизма – Петр тоже остался. Почти все то время, что Савелий забавлялся в закрытой спальне с его подругой, он сидел в другой комнате и курил сигарету за сигаретой. Злополучные ключи лежали перед ним на столе, он, не отводя от них взгляда, зло выдыхал дым, будто выплевывал, и трезвел. Потом вдруг сорвался с места, сгреб со стола ключи, подкинул их на ладони и ушел, хлопнув дверью. Выжимая на чужой, еще недавно такой желанной машине максимальную скорость, он гонял без разбору по ночным трассам в поисках смерти. Но в ту ночь даже смерть не простила ему предательства и не взяла его с собой в путешествие. Как знать, может быть, к утру она и сжалилась бы над ним, если бы его безумные поиски не оборвали недремлющие гаишники – ангелы-хранители, уберегшие в ту ночь от мчавшегося в безумии автомобиля чьи-то жизни.
А девушка кричала, просила о помощи, но никто – ни он, ни Виктор – не встал и не пошел ей на выручку. Досиделись до того момента, когда дверь в спальню открылась и появился Савелий – потный, красный, взъерошенный. Исцарапанный и искусанный (девушка боролась как кошка), но победивший.
– Кто следующий? – бросил он пренебрежительно.
Виктор не заставил себя ждать и, на ходу расстегивая штаны, побежал в спальню.
– Ты мразь, – сказал он сыто улыбающемуся Савелию, когда Виктор скрылся за дверями спальни.
– А ты – нет? Ты же ведь ее хочешь! Куда сильней, чем хотел ее я. Так не будь дураком, воспользуйся, пока дают. Больше шанса у тебя не будет.
Самое ужасное, что в его словах была правда. Но еще ужасней оказалось то, что он их принял к сведению.
Когда настала его очередь, девушка уже не сопротивлялась. Лежала неподвижно на кровати, как резиновая кукла, устремив невидящий взгляд в потолок. Она досталась ему уже пустой, как банка, из которой другие вылакали пиво. И все же он взял ее. Без удовольствия, хладнокровно, представляя себе ее тот презрительно вздернутый подбородок и жалость в теперь ничего не выражающих глазах.