— Я сам, — скромно сказал Серёга и опустил глаза.
Спасибо, сука! Спасибо! Значит, нас не случайно захватили! Значит, по твоей подлой милости нас пытали! Спасибо, гадёныш! Значит, мужики из-за тебя погибли? Подожди! Придёт и на нашу улицу праздник!
— 20 —
Мы с Витькой смотрели волками на Серёгу.
— Вот у Мати и Ахмеда у них классные инструктора! У одного два танкиста, у второго — пехотинцы. Был десантник, но умер рано! А у меня что? Тьфу! — От злости командир даже плюнул на пол. При этом он действительно харкнул. Большой, смачный плевок с громким звуком ударился о пол. Ну и манеры у него, однако!
— На собрании командиров, — вновь начал Чебурашка, — надо мной будут все смеяться, что инструкторами у меня инженеры.
И вновь «инженер» он произнёс с такой ненавистью, что мы даже поёжились под взглядом этих маленьких, колючих, поросячьих глазок, которые были глубоко запрятаны под сильно развитыми и нависшими надбровными дугами.
— Значит так! — он принял какое-то решение, и теперь оглашал его нам. — Вы подчиняетесь только мне! Часовые вас не выпускают за пределы части. Вы будете учить моих людей воевать. Вся ваша жизнь отныне зависит только от меня, судьба тоже зависит тоже только от меня. Документы ваши тоже у меня. Будете хорошо служить — отпущу, плохо — убью! Свободны!
— Вопрос есть, командир, — я, ёжась под его тяжёлым взглядом, осмелился подать голос.
— Что ещё?
Надменен командир, тщеславен, себя, видно, очень любит, кочевряжится. А ты как дурак стоишь перед ним в легкомысленной пижамке, разутый, продутый ветрами в машине, и пытаешься корчить из себя инструктора. Но надо показать товар лицом. Гусейнов не расстрелял, а этот жирдяй может и прихлопнуть, а сам всё спишет на армян, они у него тут частые гости.
— По дороге сюда мы краем уха слышали, что в части было какое-то ЧП. Это правда?
— Ну и что? Говори быстро, — жиртрест напрягся, набычился.
— Как что? Были организованы поиски?
— Нет.
— До границы несколько часов езды. На дорогах посты. Милиция, армия, ополченцы. И диверсанты спокойно приходят ночью, убивают и также спокойно уходят. Что-нибудь пропало?
— Нет.
— А может часовые и не уснули вовсе, а пришёл тот, кого они хорошо знали, тут-то их и вырезали по-тихому.
— Ах ты, собака! — Серёга подскочил со стула как ужаленный.
Тут же открылась дверь и просунулась голова одного из телохранителей командира. Чебурашка махнул рукой. Голова убралась, дверь закрылась.
— Сядь, начальник штаба, может он дело говорит.
— Да он всё врёт, козёл!
И это мы тебе припомним, предатель, придёт время и припомним, отметил для себя я.