— Но послушайте, сэр, госпожа Мазурова рассуждает вполне логично! — порывисто вскочив, вмешался Нестор. — Пустошники всегда ненавидели городских, а особенно — правительство.
— В таком случае им было бы логичней взорвать правительство, а не мальчишек из летного подразделения номер три! — огрызнулась Микаэла. — Как вы не понимаете: для них это все равно что… убить мечту!
— А для городского человека подобное и вовсе немыслимо! — вспыхнула Пола. — Такое неслыханное варварство, такое пренебрежение чужими жизнями!.. Не обижайтесь, но на это действительно способны только пустошники! Люди, единожды уже сознательно пошедшие против закона, могут и не такое сделать!
— Да не порите чушь! — раздраженно рявкнул Габриэль Дольер, неожиданно для Микаэлы вставая на ее сторону. — Мои лучшие парни — из пустошников! И госпожа Войцеховская права: так, как там относятся к «мертвецам», их больше нигде не жалуют, даже в Городах и в правительстве!
— Но вы не имеете права по такому смехотворному поводу снимать с них все подозрения! — поддержала подругу Дениз Орно.
Скоро все уже кричали друг на друга, наскоро разделившись на два лагеря. Правда, Микаэла и «главный мертвец» остались в одиночестве, а остальные настаивали на том, что пустошники — наиболее подозрительные личности на «Одиннадцати». Если бы речь шла о воровстве, хулиганстве, кулачных боях и прочих дерзких выходках, обычных для Пустоши, — да пусть даже об ударе или броске ножом в спину или в горло! — Войцеховская первой бы с ними согласилась! Но не тогда, когда их пытались вписать в дело о массовом убийстве, да еще и выпускников — космопилотов! Габриэль был прав: в «ДиЭм» ведь нашлось бы немало тех, кто еще год или два назад проходил медосмотр в той же Пустоши! Там, между прочим, у кого‑то остались родители, а у кого‑то — друзья. Законы правительства в Пустоши не действуют, а на расправу там скоры. Кому захочется, чтобы за ним охотились родители, братья или друзья погибшего по его вине «мертвеца»?..
Но оппоненты не желали слышать возражений. Мысль о том, что в случившемся можно обвинить отщепенцев, не затрагивая сложившиеся структуры самого общества, настолько пришлась им по душе, что они даже ее не анализировали. Все в один голос кричали о том, что сейчас «Одиннадцати» необходим рейд… При этой мысли у Микаэлы мурашки бежали по коже.
Последний рейд из Городов в Пустошь состоялся незадолго до ее рождения, но вспоминали его, наверное, и до сих пор. Тогда какие‑то лихие люди попытались поднять бунт против правительства. Командор Сайеки — предшественник Кройчета на этом посту — отреагировал весьма жестко: в Пустошь были направлены отборные силы службы безопасности. Несмотря на то, что вооружены они были только холодным оружием и шокерами, бунтовщики потерпели сокрушительное поражение. За их укрывательство было полностью уничтожено несколько поселений. Людей не убивали, а лишь выгоняли из домов и заставляли смотреть, как тяжелая техника сравнивает их жилища с землей. До объявленной зимы оставалось слишком мало времени, и большинство из укрывателей были обречены на скорую и страшную смерть, несмотря на то, что формально ни служба безопасности, ни правительство не имели к ней никакого отношения. Положенные три месяца холодов, отмеренные строгой и несгибаемой экологической службой «Одиннадцати», убивали несогласных надежней любого ножа. Правительство не собиралось заботиться о людях, которых не существовало, особенно если у них хватило наглости громогласно заявить о себе бунтом. Тот рейд заставил Пустошь присмиреть надолго. Сомнительно, что сейчас нашелся самоубийца, желающий еще раз испытать судьбу.