Конечно, он и сам виноват. Испортил ей жизнь. Вполне возможно, она решила отплатить ему той же монетой. Пусть так. Он тоже так просто не сдастся.
Он аккуратно водил бритвой по щекам, но мысли пребывали в беспорядке. В конце концов, он предложил ей помощь и поддержку. Она же убивает его таким жестоким отношением. Разве можно так издеваться над человеком, пусть он даже отец ее нежеланного ребенка? Разве можно так издеваться вообще над кем-нибудь?
Он почти не мог держать свои чувства под контролем, а Селия, несомненно, издевалась, назначая все новые и новые встречи. Под конец ему стало казаться, что лучше всего вообще не отвечать на ее звонки.
Свидания, которые не были свиданиями, выматывали его, а попытки узнать друг друга лучше приносили неожиданный и не всегда приятный результат. Однако томили его не только эротические фантазии, хотя и они стали совершенно невыносимыми. Каждую ночь обнаженная Селия являлась ему во сне. Каждое утро приносило осознание того, что сны никогда не сбудутся. Маркус не привык к подобному.
Мучило его и другое. Селия открывалась ему с новых и новых сторон, он представить не мог, что когда-то она казалась ему чопорной карьеристкой и занудой. Изящная, остроумная, обаятельная, ироничная, она могла поддержать любой разговор.
А какая она понимающая! Не было такой вещи, о которой он не смог бы ей рассказать. Селия с равной долей уважения относилась к его детским страхам и сомнительным планам на будущее. Казалось, он говорит с самим собой, с той только разницей, что она гораздо лучше утешала его и в любой трудной ситуации могла дать совет. Он не мог рассказать ей лишь об одном – что с каждым днем хочет ее все сильнее.
Не может же все это быть искусной игрой с единственной целью уязвить его как можно больнее? Конечно, все женщины искусные актрисы, но вряд ли можно так близко к реальности изобразить весь спектр человеческих чувств! Интересно, если Селия не издевается, тогда какую же цель преследует? Чего пытается добиться от него? Симпатии? Что ж, это ей удалось.
Теперь эта женщина нравилась ему все больше, но что в этом хорошего, если ему ничего не светит? Было бы намного проще считать ее бельмом в глазу.
В конце концов, их связывает только ребенок. Ради него Маркус согласился бы проводить несколько часов в неделю с малосимпатичной для него женщиной. Зачем же она старается для него?
Он порезался. Пошла кровь. От всех этих мыслей он стал нервным и плохо спал. Сны же, горячие и душные, только больше подрывали общее состояние.
Нужно что-то менять, и чем раньше, тем лучше, пока мысли о ней не завладели им целиком. Если все это игра, он не причинит ей боли. А если нет, может быть, тогда ему откроются истинные причины такого поведения.