— А у нас такие темпы, что не хватает ремонтного фонда, — похваляется Ильин. — Чтобы занять людей, мы собираем чужие разбитые машины и восстанавливаем их.
«ЗИС-101», управляемый Лукьянцевым, оказался чрезвычайно выносливой машиной. Впоследствии где только мы не побывали на ней, попадали под обстрел, носились под пулями и осколками по избитым фронтовым дорогам! И только в июне 1942 года простились с ней: ночью на стоянке ее разрушило авиабомбой.
Нас часто посещают представители севастопольских предприятий. Эти встречи — праздник для матросов, о них мы вспоминаем с волнением и благодарностью. Вот опять комиссар Ехлаков приехал из Севастополя с целой делегацией:
— Командир, принимай гостей! [108]
— Вот хорошо, — отвечаю я, — как раз время ужинать.
— Нет, нет, что вы, — возражает руководительница делегации Анна Михайловна Михалёва, — никаких ужинов, ведите нас в землянки к краснофлотцам.
В составе делегации было человек двадцать — пожилые работницы и девушки. У каждой в руках объемистые свертки с подарками. Разбившись на пять групп, гости отправляются в подразделения. Задушевные беседы затягиваются допоздна. Делегаты рассказывают о жизни города, о работе предприятий и учреждений, бойцы — о том, как они сражались на Мекензиевых горах.
В одной из землянок матросы выступили с небольшим концертом самодеятельности. Исполнили задушевные песни, лихо сплясали «Яблочко». Молодой боец под аккомпанемент баяна спел сочиненные им частушки:
На Мекензи номер два
Оказалася вода.
И решили было фрицы
Запасти себе водицы...
Шли два фрица за водой,
За холодной, ключевой,
Но раздался меткий выстрел —
Помешал набрать водицы.
И с тех пор ни днем ни ночью
Не находится охочих
В хутор бегать за водой,
За холодной, ключевой...
Гости передали бойцам подарки от севастопольцев: папиросы, одеколон, мыло, любовно вышитые кисеты, много писем с теплыми, сердечными пожеланиями.
— Крепче бейте фашистов, — говорят нам на прощание рабочие и работницы. — И помните: мы всем сердцем с вами. Мы не пожалеем сил, чтобы помочь фронту, вам, нашим защитникам!
В декабре наша бригада переходит в подчинение командира второго сектора обороны полковника Ласкина. Штаб сектора я разыскал на хуторе Дергачи, недалеко от развилки шоссейных дорог на Симферополь и Ялту. Ласкин только что вернулся с передовой линии. На крыльце вестовой чистит шинель полковника, всю забрызганную грязью, рядом стоят сапоги, по которым можно довольно точно определить структуру почв на передовой у Итальянского кладбища: низ сапог в красноватой глине, выше — белая глина, а еще выше голенища густо вымазаны черноземом. [109]