— Сходи-ка отправь его в санчасть на недельку.
Лицо у бойца при этом просветлело: он знал, что «санчасть» находится за городом, в лесу, и жизнь там почти райская.
Азизов подошел к парню, пожал ему руку:
— Молодец, хвалю! Лечись хорошенько.
В спину Суровикину попросил:
— Боря, проследи, а в полдевятого будь у меня.
В полдевятого Азизов при нем позвонил в ГУВД, включил громкую связь, начал строго:
— Что за фокусы? Вы кому провокации устраиваете?!
Бушевал больше минуты, подавляя любое сопротивление милицейского генерала на том конце провода. Потом спросил небрежным тоном:
— Ну, что делать будешь?
Генерал ответил не сразу. Поначалу, казалось, испугался и не знает, что сказать, но, — едва начал говорить, стало ясно: не испугался.
— Ты, Тимур, громкоговоритель свой выключи и, как все нормальные люди, возьми трубку в руки.
Азизов удивился, но трубку взял. После чего молчал почти ту же самую минуту. Потом спросил:
— Это точно?
После ответа:
— А кто?.. И что?
Потом положил трубку. Будто не было Суровикина в кабинете, сходил в апартаменты, покурил.
Вернувшись, сел напротив него:
— Чем они занимались непосредственно перед прибытием милиции?
— Точно я ответить не могу, потому что они перемещались по району в поисках Корсакова.
И Суровикин начал подробно излагать все, что было вчера.
— И ты решил, что Корсаков прячется в одном из подъездов.
— Да. Других вариантов не было.
— Милицию вызвали жильцы дома, обеспокоенные тем, что вооруженные люди, приехавшие на нескольких автомобилях, врываются в подъезды и пугают граждан, — скучным голосом сообщил Азизов.
— Это ты… оттуда? — высказал предположение Суровикин.
— Оттуда, оттуда, — подтвердил Азизов. — Ты мне скажи, зачем было туда такую ораву со стволами гнать?
— Да не было там стволов!
— Боря, там на восемь человек — пятнадцать стволов. Генералы — люди жадные, но не дураки. Они понимают, что такое не отмазать.
— У них же есть разрешение, — попробовал сопротивляться Суровикин.
— Разрешение шастать по подъездам с обнаженными стволами? — почти равнодушно спросил Азизов. — Не смеши меня.
— Да, ничего там такого и не было, — начал Суровикин, но Азизов перебил его:
— Боря, я тебе за что деньги плачу? — сухим голосом поинтересовался он. — Ладно, это потом. Что собрал еще об этом случае?
— Мы работаем, но сам понимаешь…
— Понимаю, Боря, понимаю. Я всегда стараюсь понимать людей, но иногда сам себя спрашиваю: а надо ли? Ладно, иди и собирай дальше. Я тебя жду, — он посмотрел на часы, — в двенадцать.
Когда Суровикин пришел в двенадцать, серьезных новостей у него не имелось. Начал говорить всякую ерунду, и был перебит: