Но вместо шипения масла — звон разбитой тарелки.
Снова тишина. Я начал нервничать.
Распахнулась дверь. Акджагуль в выходном костюме, строго причесанная, как всегда, возникла на пороге. Но вместо угощения в ее руках был портфель.
— Извините, пожалуйста, — виновато сказала она, — но я должна уйти. Я сегодня веду конференцию. Плов готов, чай вскипел. Пожалуйста, угощайтесь. Еще раз извините меня. Желаю вам хорошо отдохнуть.
Хлопнула дверь.
Меня будто ошпарили — опустил голову, боюсь на гостей взглянуть. Где это видано: гости — в дом, а хозяйка — из дому? Что земляки подумают? А что они будут рассказывать в ауле — страшно подумать! Опозорила меня! Женщинам нашего аула и в голову не могло прийти перечить своим мужьям или нарушить вековые традиции.
В голове кровь молотом бьет.
— Где кухня? — Я поднял голову, земляк стоит, улыбается. — Есть с дороги хочется.
Повел я их на кухню. Надо бы налить чаю, тарелки достать, помидоры помыть, а у меня руки не поднимаются. Сел у окна и сижу.
Земляки сами себя угощали.
Ели да Акджагуль нахваливали: мол, красивая, молодая, а как вкусно готовит и порядок везде.
Но мне их слова казались насмешкой.
Сколько сидели гости, не могу сказать. Я вздохнул с облегчением, когда они ушли.
Закрыв за ними дверь, долго стоял в передней, рассматривал картину, на которую давно уже не обращал внимания.
В Фирюзе началась наша жизнь с Акджагуль. В Фирюзе мы часами ходили по песчаным дорожкам и не могли наговориться. Как точно передал мой товарищ голубой воздух Фирюзы, ее тепло, ее красоту!.. Неужели я так ошибся?
В комнате стояло пианино. Акджагуль вечерами играла на нем. Гельдишка стал учиться музыке.
Из гостиной в кабинет, из кабинета в комнату жены и Гельдишки… я ходил и не мог успокоиться. Казалось бы, мелкие недоразумения сейчас виделись мне зловещими. Не случайность то, что произошло сегодня.
Вот она не выгладила мою любимую рубашку. "Это что значит?" — спросил я у Акджагуль, уверенный, что она поспешит исправить оплошность. Но она продолжала как ни в чем не бывало собираться на работу и ответила небрежно: "Утюг испортился". — "Нужно немедленно отнести его в мастерскую!" — возмутился я. А она в ответ: "Это тоже моя обязанность? — Пожала плечами, пошла к двери, бросила с порога: — Ты же видел, я весь день стирала! У меня до сих пор спину ломит!"
Так и пришлось мне идти в мятой, оказалось, что остальные рубашки тоже не поглажены.
Уроки я давал кое-как, на переменах старался ни с кем не заговаривать, мне казалось, что все — и ученики, и учителя — смотрят на мою рубашку и втайне посмеиваются.