Гита предложила Олегу сесть там, где ему удобно, стала рассказывать про книги, которые служат ей грустным напоминанием об утраченной родине, делилась впечатлениями обо всем увиденном на Руси… Ей все-таки одиноко здесь, несмотря на то что русские люди необычайно приветливы. Она очень скучает по морю и по вересковым пустошам, скучает по братьям и сёстрам, оставшимся в Дании у короля Свена. И ещё она постоянно думает об Олеге после той самой первой их встречи в Новгороде.
Последние слова Гита произнесла очень тихо и сразу же смолкла, смутившись.
У Олега от волнения перехватило дыхание и сердцу вдруг стало тесно в груди. Он тоже часто вспоминал кареглазую дочь короля Гарольда[19], не по годам серьёзную, преисполненную душевной стойкости при кажущейся телесной хрупкости. Этим Гита сильно отличалась от русских княжон и боярышень. Ещё в ней было нечто такое, что поразило Олега с самой первой встречи. Взгляд Гиты завораживал, улыбка обезоруживала, а интонация голоса пробуждала в душе Олега какое-то сладкое томление. Он был готов внимать ей бесконечно и бесконечно был готов её созерцать!
Видимо, все эти чувства отразились у Олега на лице, поскольку Гита, уже не пряча глаз, спросила:
- А ты вспоминал обо мне хоть иногда?
- Ответить «нет» значило бы солгать, ответить «да» значило бы не сказать всей правды, - ответил Олег, пожирая Гиту взглядом. - Я думаю о тебе постоянно. Ты даже снилась мне несколько раз.
В следующий миг Олег устремился к Гите и упал перед ней на колени, стиснув её нежные ручки в своих ладонях. Им вдруг овладел такой душевный трепет, словно перед ним сидела не обычная смертная женщина, а сказочная фея из саксонских баллад, которые часто пела Олегу мачеха.
Было трудно говорить и ещё труднее молчать.
- Почему меня отдали в жены Владимиру, а не тебе? - печально прошептала Гита и что-то добавила по-английски, проведя рукой по волосам Олега.
В этот момент в дверь три раза тихонько стукнули.
Видимо, это была служанка Гиты, так как Гита поднялась с кресла, прошептав Олегу:
- Тебе пора.
Но сама продолжала держать его за руку.
Олег притянул Гиту к себе, обняв за плечи. Женщина запрокинула голову, подставляя ему губы. Долгий пламенный поцелуй растворил их друг в друге. Вновь раздался тихий стук в дверь, но они уже не обратили на это внимания.
Глава вторая. БИТВА ПРИ ОЛОМОУЦЕ.
Русское войско вступило в Польшу, но польского войска под Сандомиром не оказалось.
Стало известно, что поморяне[20] в очередной раз совершили набег на владения польского князя, и поэтому Болеслав спешно увёл войско на защиту своей столицы. Для войны с чехами собиралось другое войско, во главе которого должен был встать брат Болеслава, Владислав.