В лабиринтах тёмного мира (Северюхин) - страница 7

— Андрей Васильевич, — начал директор, — позвольте один маленький вопросик. Почему все называют вас Андре? У вас есть французские корни?

— Никаких французских корней, — улыбнулся я, — простой рационализм друзей, легче сказать Андре, нежели Андрей. Разница в одну букву, а все же экономия. Как у американцев, вещь стоит не сто долларов, а девяносто девять и девяносто девять центов. На один цент ничего не купишь, зато в целом складывается кругленькая сумма экономии. Кстати, по этому поводу анекдот. Приходит мужик в ресторан и заказывает девяносто девять стаканов чая.

— Девяносто девять, — удивился банкир, — а почему не сто?

— Что я лошадь, что ли? — ответил посетитель.

Я непринужденно балагурил, лихорадочно соображая, в какую сторону повернется разговор, настораживающий тем, что возле больших денег постоянно вьется темная сила, как паук засасывающая в свои сети всех, кто пролетает мимо него. Пикантность ситуации придавало и то, что респектабельный банкир имел довольно темное прошлое, которое никуда не делось за блеском современного дизайна его кабинета и всего банка.

— Ха-ха, — рассмеялся банкир моему анекдоту и сразу перешел к делу. — Андрей Васильевич, у меня к вам конфиденциальное дело. Я даже не знаю, как начать разговор, потому что кое-кто уже пытался говорить с вами, но получил довольно острый отлуп и на его хвост сели некоторые бывшие ваши коллеги. Все-таки, корпоративность — это большая сила.

— Корпоративность корпоративностью, — согласился я, — но и меры предосторожности бывают нелишними, особенно в отношениях с теми, кто живет не по государственным законам.

— Не скажите, — засмеялся банкир, шутливо помахав указательным пальцем.

— Если считать законной жизнь по статье в условиях режимного объекта, то это не есть сознательное исполнение законов, — отпарировал я.

— Но я хочу предложить вам дело, которое будет подчиняться только вашим законам, — сказал банкир.

— Что значит — моим законам? — не понял я.

— А это значит, — сказал мой собеседник, — что никто вам не будет связывать руки и ноги и все, что вы сделаете, будет неподсудно и ненаказуемо со стороны законов дня и со стороны законов ночи. И эксзаконность гарантируется обеими сторонами.

Я задумался. Судя по всему, мне предоставляется карт-бланш во всех делах, как и агенту 007 на службе Ее Величества. И все это должно быть шито-крыто. Я прошел полный курс коммунистического оболванивания — октябрята, пионеры, комсомольцы, члены партии — и, по идее, должен быть способен на все от сдачи палачам своих родителей и приведения в исполнения приговора коммунистической партии своему лучшему другу. Но среди двадцати миллионов советских коммунистов встречались и нормальные люди, а остальные продолжают служить режиму, прикидываясь демократами. И это банкир тоже не был исключением из правил.