Зацепин с надеждой посмотрел на Коржанова. Тот сокрушенно покачал головой.
— Так оно и есть.
— Я так и знал, что здесь будет какая-то подлянка, — проворчал Зацепин и включил магнитофон.
* * *
Они освободились только во второй половине дня. К концу допроса Зацепин и Коржанов знали не больше, чем в его начале.
Барский был доволен тем, что Наташа ничего не знала ни о покойнике, ни о месте пребывания Фимы Лифшица. Из того, как формулировались вопросы ему удалось подцепить несколько ниточек. Он посадил Наташу в такси и, отпустив его от себя на три квартала, последовал за ним на машине Марины. Насколько он мог судить, за ними никто не следил. В нескольких кварталах от гостиницы он обогнал такси и остановился. Перед перекрестком Наташа остановила такси и пересела в его машину.
— Без этих фокусов обойтись нельзя? — спросила она, устало откинувшись на спинку сиденья. Ее лицо казалось осунувшимся.
— Сегодня прозвучало несколько очень неприятных имен. Судя по всему, наш дружок Фима общался с довольно крутыми ребятами. Теперь они его ищут, и он им нужен до такой степени, что они были готовы разгромить твою квартирку, чтобы получить хоть какую-нибудь информацию о нем.
Дрожащими пальцами она вытащила сигарету и прикурила от зажигалки на приборной доске.
— Валера, я ничего не понимаю. Фима никогда не говорил мне об этих людях. Я наблюдала за тобой и поняла, что ты их знаешь, но я…
— Точно, сестренка, — ответил Барский. — Вот это-то мне и не нравится. Ты ведь знаешь, что я всегда был не высокого мнения о твоем избраннике. Я знаю, что главное для него — получить от других все, что ему нужно. При этом получать можно любой ценой, не взирая ни на какие моральные и этические нормы. Он считает, и все вы в нем это мнение поддерживаете, что гениям законы не писаны. И вот по какой-то причине последние месяцы московская шпана и уголовные авторитеты всерьез заинтересовалась им. Зацепин и Коржанов называли многих, но одно имя привлекло мое особое внимание. Это Ризван Казиев.
Он припарковался возле винного магазина.
— Но я никогда не слышала этого имени, — сказала она.
Он заглушил мотор.
— Ты была еще ребенком, да и я только поступил в Вышку, когда он уже выпал из обращения. В середине шестидесятых Ризван Казиев был одним из крупнейших уголовных авторитетов столицы. С него началось проникновение в Москву кавказской мафии. Казиев высоко котировался в то время, пока не загремел по обвинению в убийстве, мошенничестве, продаже наркотиков… Словом, он настолько надоел власть предержащим, что на него навесили всех возможных собак и влупили полную катушку. Он отсидел всю эпоху застоя и всю перестройку, и его аккуратно вычеркивали из ежегодных списков на амнистирование. Еще года два назад он отсиживал свой срок на Колыме. Сейчас он на воле и старается вести себя так, чтобы не вызвать нареканий.