Заднюю часть каталки немного приподняли, чтобы старик мог наблюдать происходящее вокруг, чем он и занимался с выражением скуки и отвращения на лице. Рот его был чуть заметно приоткрыт, а голова при любом наилегчайшем толчке по ходу каталки кренилась в ту или иную сторону. И все же, несмотря на слабость и апатичность пациента, от него исходила спокойная уверенность человека, которому принадлежит мир.
Это ощущение передавалось посредством единственного глаза. На что бы ни опустился его взгляд – на окно, на няню, придерживающую дверь, чтобы каталка могла беспрепятственно через нее проехать, или на мистера Стендиша, который внезапно стал само очарование и делал почтительные реверансы, – все немедленно попадало в область владения этого глаза.
Кейт на миг задумалась: как удается глазам передать столько информации о своих владельцах? Ведь глаза представляют собой всего-навсего белые сферы. С возрастом они почти не меняются, разве что становятся чуть краснее и чаще слезятся. Откуда идет весь этот поток данных? Особенно если у человека всего один глаз, а второй закрыт свисающей складкой кожи?
Ее размышления прервались, когда взгляд того самого глаза оторвался от Стендиша и перешел на нее. Взгляд был настолько властным и хватким, что Кейт едва не вскрикнула.
Наислабейшим движением руки старик дал знак санитару остановиться. Звук, издаваемый колесами каталки, стих, и на мгновение вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленным гудением лифта.
Затем смолк и лифт.
Кейт ответила на взгляд старика слегка недоуменной улыбкой, будто спрашивая: «Простите, мы знакомы?» – одновременно задавая этот вопрос и себе. На миг появилось ощущение, что это лицо она уже где-то видела, но где именно, она не могла точно вспомнить. Кейт с удивлением отметила, что, хотя старик лежал всего лишь на каталке, а не в кровати, его руки покоились на чудесном постельном белье, свежевыстиранном и тщательно отутюженном.
Мистер Стендиш, кашлянув, заговорил:
– Мисс… э-э-э… позвольте представить нашего самого дорогого и уважаемого пациента, мистера…
– Вам удобно, мистер Одвин? – пришла на выручку сестра, однако в этом не было необходимости, потому что фамилию этого пациента Стендиш помнил отлично.
Едва заметным жестом Один приказал ей замолчать.
– Мистер Одвин, – продолжил Стендиш, – это мисс… э-э-э…
Кейт уже открыла рот, чтобы еще раз назвать свое имя, но внезапно была совершенно сбита с толку ответом Одина.
– Я прекрасно знаю, кто это, – произнес он тихим, но отчетливым голосом, а его глаз посмотрел на нее многозначительно, как аэрозольный репеллент на осу.