– Ну… что ж… вы взрослые мужчины, родные по крови и близкие по духу, – скрывая отчаянье, сказала Катя. – Надеюсь, простите бестолковую девицу, покусившуюся на ваше монолитное братство? Но теперь опасность позади. Братья вновь слились в экстазе родственного единения и отстояли твердыню от происков самозванки. Поздравляю с победой! – она осеклась, еще раз взглянув на равнодушное чужое лицо, и с трудом договорила – Проводи меня, пожалуйста. В последний раз…
В молчании они дошли до санатория и остановились у корпуса. Прямо на них по асфальтовой дорожке надвигалась обнявшаяся парочка. Высокий мужчина наклонился к хохочущей спутнице. Георгий и Катя замерли, узнав Аркашу. Тот скользнул по ним безразличным взглядом и вновь повернулся к симпатичной хохотушке. Веселые молодые люди, не оглядываясь, прошли мимо.
– Ну вот, и здесь порядок, – глядя на удаляющуюся парочку, усмехнулся Георгий. – В услугах телохранителей надобность отпала.
– Сколько я должна вам за труды? Отпускные, правда, уже тю-тю, но как приеду, сразу вышлю. Не привыкла одалживаться у малознакомых людей…
Ее слова улетели в пустоту. Георгий отвернулся и разглядывал редких старичков, прогуливающихся в парке. Дождавшись окончания ее тирады, он невнятно попрощался и заспешил к выходу.
Катя смотрела ему вслед. Сердце болезненно вздрагивало от каждого шага. Неужели, все только почудилось ей? И всему виной эта расслабляющая феерия с пахучими цветочками, укачивающими волнами и солнечными лучиками, добродушно приукрасившими действительность? Вот и она сподобилась – завела однодневную интрижку с самым востребованным кобельком на побережье. И все-то она напридумывала с этим яблоком. Оказалось ее яблочко жестким, кислым, да еще и червивым. Бывалый червячок Мишутка умело выгрыз самую его сердцевину…
Глава 22. Окончание юбилейного дня
Катя поднялась в номер и достала чемодан. Она бросала в него вещи, срывая их с вешалок, и вдруг упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Ничего ей не изменить. Не будет в ее жизни ни волшебного яблока, ни истинного дома. Она вернется на знакомый перрон и вновь застынет там в ожидании поезда, то ли уже промчавшегося, то ли задержавшегося в пути, то ли давно отмененного, о чем хриплый вокзальный колокольчик не удосужился известить одинокую пассажирку.
Впервые за долгое время она вышла из корпуса без сопровождения. Брела без плана и цели по разогретым улицам, направилась было к морю, но вспомнила, что не захватила купальник, и повернула в другую сторону. Перекусила в кафетерии и вновь отправилась бродить по городу, стараясь не думать, не вспоминать… Часы на площади показывали семь вечера. Она не заметила, как свернула к знакомой лачуге. В тенистом дворике было безлюдно. Амбарный замок на хлипкой двери, казалось, вдавил хибару в землю. Катя присела на стул под деревом и задумалась. Востроглазая хозяйка наблюдала за ней из кустов.