– Ребята, я согласна! – пришла, наконец, в себя Таисия. – Жорик, оставайся! Дождитесь, когда я усну, и делайте, что хотите. Я сплю крепко, хоть в трубу дуй.
– Тасенька, за кого ты нас принимаешь? Законы гостеприимства священны, но и поведения в гостях тоже! Мы не допустим нарушения приличий и заслуженного отдыха трудящейся женщины. Так, Катя?
Она кивнула, не вдумываясь в его слова, осознав главное – он вернулся! Они снова вместе, остальное не имеет значения. Все еще успеется, все еще будет у них, ведь впереди – жизнь!
– Что ж вы так рано вернулись? Ресторан-то ночной… – сказала она, чтобы что-то сказать.
Он закрыл ей рот поцелуем, не обращая внимания на Тасю.
– Это я! Я вернулся к тебе! А они еще гудят там… – Он бережно опустил ее на стул и взял в руки шампанское. – Девушки, предлагаю выпить за любовь! За мою любимую женщину! Самую прекрасную в мире! Единственную! За то, что она пришла ко мне, наконец!
– Это ты ко мне пришел…
– Какая разница, кто к кому? Главное, мы встретились, а могли никогда не пересечься. Но вот им всем!
Девушки пили шампанское, а Жора развлекал их, заразив своим весельем. Заметив, что Тася зевнула, он вскочил.
– Тасенька, прости Бога ради, заболтался. Отдыхай, мы не потревожим тебя, слово джентльмена!
Он вытянул Катю на лоджию и уселся в кресло, усадив ее на колени. Она прижалась к нему и замерла. Звезды окружали их со всех сторон. Внизу, сквозь темную листву голубовато мерцали фонари и тоже походили на звезды. Невидимое море наполняло воздух мощным, свежим дыханием.
– Отпусти меня, – шепнула Катя, – я не бестелесна.
– Ни за что! Я могу вечно сидеть так и вечно держать тебя на моих стальных коленях!
– Ну и терпи тогда, моя стальная балда, – засмеялась она, приникнув к его груди.
Он бы и сидел так всю ночь, прижав ее к себе и нежно касаясь губами волос, но Катя замерзла. Георгий понял это и, поставив ее на ноги, исчез в комнате. Через мгновение он появился с развернутым в руках одеялом и закутал в него Катю. Взяв ее на руки, он уселся в кресло, прижимая к груди свою большую куклу.
– Усни, я тебя покачаю. Закрой глаза, я буду смотреть на тебя.
В одеяле было тепло и уютно. Она чувствовала его близость, нежность, и неземной покой, который она уже не надеялась ощутить, вновь окутал ее ласковым облаком.
– Ты со мной, как мамаша с ребенком, – растроганно прошептала она.
– Ты и есть мой ребенок. У меня нет своих детей и, наверное, не будет…
– Я рожу тебе, сколько захочешь, только свистни! – подняла она голову из одеяла.
– Тогда десять! Слабо? Пять мальчишек и столько же девчонок, таких же прекрасных, как ты, любовь моя. – Он тихо засмеялся в темноте.