Глядя вслед уходящему Стефану, Кэтрин знала, что он сдержит свое обещание. С тяжелым сердцем она вернулась в зал и села на свое место за столом. Девушка остро чувствовала, что теперь она далека от этой семьи как никогда прежде.
Марлоу шептался о чем-то с дядей Робертом. После стычки со Стефаном он стал мрачнее тучи. Графиня и ее гости были увлечены песнями менестрелей. Никто из семьи не вспомнил о здоровье графа. Кэтрин всей душой ощущала, что за время ее отсутствия произошли какие-то перемены. И, словно подтверждая ее опасения, Марлоу внезапно поднялся и направился к выходу. Он не успел дойти до середины гостиной, когда из спальни отца раздался гневный крик Стефана.
— Я приказал никогда не оставлять его без присмотра! Где врач? — свирепый голос Стефана эхом отдавался по коридору. — Охрана! Немедленно привести врача!
Стефан появился в дальнем конце зала. Плотно сжатые побелевшие губы, полыхающие яростью глаза, сведенные у переносицы брови, — он был похож на рассвирепевшего медведя, готовящегося к схватке. В три шага он приблизился к Марлоу и вцепился в него, разорвав на нем одежду.
— Я предупреждал тебя, чтобы ты держал подальше от отца свои кровавые руки! Что ты сделал, животное? Подкупил врача? Или сам дал отцу яда, чтобы он уже не смог проснуться?
— Что случилось, Стефан? — у графини прерывалось дыхание. — Джеймс… Граф..?
— Он жив. — Стефан говорил, не сводя потемневшего взгляда с Марлоу. — Но он без сознания. Боюсь, он никогда не придет в себя.
Графиня Розалинда вскрикнула; зажав рот рукой она поторопилась выйти. Роберт последовал за ней, как и несколько слуг.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, Стефан? — вкрадчиво произнес Марлоу, вырываясь из рук брата. — Я сидел за столом вместе со всеми.
Марлоу с ужасом оглянулся вокруг. Ошеломленные словами Стефана, присутствующие молча взирали на них. Сэр Рамси стоял неподалеку вместе с двумя охранниками, готовыми при необходимости принять решительные меры. Остальные рыцари стояли поодаль. Некоторые из них были преданы Марлоу, другие втайне испытывали симпатию к Стефану. Но никто из них не собирался открыто демонстрировать свои привязанности, вмешиваясь в ссору братьев, готовых, как свирепые псы, растерзать друг друга.
— Значит, ты не подходил к отцу? — скептически спросил Стефан.
— Не будь дураком! — прошептал Марлоу. — Даже если все, что ты думаешь обо мне, — правда, это не значит, что я могу убить своего отца! Может быть, ты можешь?
Это был вызов. Но Стефан не поддался на провокацию брата. Нахмурившись, он пристально смотрел Марлоу в глаза. Старший брат был выше на полголовы, но ярость и гнев, бушевавшие в сердце Стефана, уравновешивали их физические возможности. И хотя Марлоу был старше и выше по положению, но сильным характером, в отличие от Стефана, не обладал. Внутренняя сила младшего брата была для него причиной постоянного раздражения и зависти.