— Фамилии пассажиров внесены в список, и их вычеркивают, когда они приходят на завтрак, обед и ужин. Добавить твое имя я никак не смогу, — сказал он.
По ночам Эшли приносил ей кое-что из еды: булочки, обрезки сыра, фрукты и шоколад. Оливия расплачивалась с ним так, как привыкла. Чертовски жаль, что Герти однажды увидела их вместе...
В эту минуту в каюту вошла Герти. Одна.
— А где Аннемари? — полюбопытствовала Оливия.
— Она ушла на прогулка с Ровена, милой девочкой, кто искал Молли, чтобы сыграть в карты. Такая жалость приключиться с Молли. — На круглое личико Герти набежала тень. — У корабельного доктора есть дигиталис. Ей не нужно было никуда ходить и опаздывать на пароход.
— Да, действительно, — согласилась Оливия.
Ей и впрямь было искренне жаль Молли, которая так хорошо отнеслась к ней. В отличие от Герти и большинства других людей, Молли не смотрела на Оливию свысока, как на кусок грязи под ногами. Но, как бы там ни было, похоже, тот факт, что Молли опоздала к отплытию, пойдет Оливии на пользу. Так что сожалеть, собственно, было не о чем.
В каюту заглянул офицер, очень симпатичный мальчик. Он искал Аннемари, чтобы сообщить ей новости о сестре. Девушка ничем не показала, что слышала его, и Оливия подумала, а все ли у нее дома. Но рядом случилась Герти, которая и взяла бразды правления в свои руки.
— Я медсестра, я присматривать за бедное дитя. Ей нужны капли от врача, у нее нерегулярное сердцебиение.
С этого момента Герти взяла Аннемари под свое крыло — давала ей капли, каждый день водила к врачу, уговаривала что-нибудь съесть. Сегодня Аннемари в первый раз как следует поела. По крайней мере, обе сходили в столовую, а ела там девушка или нет — другой вопрос.
— Аннемари завтракала? — полюбопытствовала Оливия.
Было бы неумно и даже опасно ссориться с Герти и вызывать ее недовольство. Она могла вспомнить о своей угрозе сообщить о ней стюарду. А расспросы об Аннемари, похоже, приводили бывшую медсестру в благодушное настроение.
Герти скривилась.
— Она съела хлеб и выпила немного молока.
— Ну что ж, это пойдет ей на пользу.
— Совсем маленькую пользу. Молли говорит, Аннемари переносить большой шок. У нее с головой...
Герти покрутила короткими и толстыми, как сосиски, пальцами у виска, оставив Оливию теряться в догадках, что она имеет в виду. Очевидно, немка хотела сказать, что девочка не в себе и что у нее не все в порядке с головой.
Если бы Аннемари спросили об этом и будь она в состоянии уразуметь вопрос, она бы, пожалуй, согласилась с обоими определениями, данными ей Оливией. С той самой ночи, когда отец взгромоздился на нее, причинив ужасную боль, она была как в тумане, а в те редкие моменты, когда могла мыслить ясно, искренне верила в то, что сходит с ума. Но потом Аннемари поспешно отступала в мир, придуманный ею для себя, мир, в котором не случалось ничего плохого, мир, полный дыма, облаков и густых лесов, в которых она могла спрятаться. В этом мире ей не грозила опасность, и она намеревалась оставаться в нем как можно дольше.