Хелье слушал, комментировал, пробовал по совету Гостемила разные кушанья, и находил, что новый его знакомый – удивительно приятный человек. Отвлекает от дурных мыслей по поводу амулетов, норвежцев, кончины Великого Князя, и прочего всякого.
Гонец из детинца сразу привлек к себе внимание. Он вел себя так, как будто хотел скрыть, что он – гонец из детинца, и, возможно, именно в связи с этим это тут же стало всем понятно. Подойдя к хозяйке, он начал что-то выспрашивать у нее, и в конце концов она кивнула в сторону столика Хелье. Гонец сделал вид, что ему нет до Хелье никакого дела, сел неподалеку за свободный столик, выпил бодрящего свира, громко сказал «эх, хорошо-то как!» чем снова привлек к себе внимание всего крога, и, когда все глаза устремлены были на него, встал, и независимым шагом направился к сигтунцу, будто только сейчас его увидел и что-то в увиденном его заинтриговало.
– Тебя зовут Хелье? – спросил он, садясь и оглядываясь по сторонам.
– Да, только не кричи так, – ответил Хелье, а Гостемил улыбнулся.
– Тебя приглашает к себе один вельможа знатный, – сообщил гонец, делая большие глаза. – Тебя и друга твоего.
– А зачем?
– Это тайна.
– Как все-таки комичны простые люди, – заметил Гостемил, подумал, и добавил, – Впрочем, благородные бывают не менее комичны.
– Кто же этот вельможа? – спросил Хелье.
Гонец наклонился совсем близко к Хелье и тихо сказал, —
– Друг почившего Великого Князя.
Хелье нахмурился.
– Грек? – спросил он.
– Не знаю, – честно признался гонец.
– А где он живет?
– А зачем тебе это знать?
– Но ведь он приглашает меня к себе. Как же я к нему пойду, не зная, где он живет.
– А я тебя туда поведу.
– А я хочу идти сам.
Гонец нахмурился.
– Ну, хорошо, – согласился он. – Живет он… есть такая улица, все дома каменные…
– Понял, – сказал Хелье. – Передай ему, что он негодяй и видеть я его не желаю, и пусть он утонет в пруду.
– Хелье, – сказал укоризненно Гостемил. – Так нельзя, это невежливо. Я понимаю – на улице жарко, идти неохота, и горе там, на улицах. Но все равно, отказываться в данном случае – дурной тон.
– Мне все равно.
Гостемил поморщился и налил себе бодрящего свира.
– Хорошо, – сказал Хелье гонцу. – Передай ему, что я вовсе не считаю его негодяем, но идти к нему не расположен, и пусть, если он начнет тонуть в пруду, то выплывет.
– Это Александр? – спросил его Гостемил.
– Да, – ответил Хелье. – Откуда ты знаешь?
– Ты мне про него рассказывал. С его стороны было бы приличнее придти сюда самому, но он об этом, наверное, просто не подумал. Также, возможно есть обстоятельства, о которых сей добрый простолюдин, поставщик вестей, забыл нам сообщить.