Крысиный Вор (Орлов) - страница 174

Его лицо стало сосредоточенным: он вел безмолвный разговор с главным безопасником Ложи. До чего же красивое лицо: черты изящные, точеные, при этом без всякой слащавости. А темно-карие глаза напоминают о весеннем Олосохаре в сумерках – и главное тут не цвет, а скорее те ощущения, которые появляются, когда в эти глаза смотришь.

– Коллега Крелдон отправил сюда вашу охрану. Его интересует, где и при каких обстоятельствах на вас напали.

Она вкратце рассказала. Кайдо передал информацию, после чего заметил:

– Здесь и сейчас я не улавливаю для вас угрозы. Скорее всего, вам удалось от них оторваться. А что это был за парень с хвостом? Похож на демона.

– Похож? – хмыкнула девушка.

Неспособность распознать с полной определенностью демона Хиалы – довольно странный изъян для видящего восемь из десяти.

– Мне так показалось, – неверно истолковав ее реакцию, пояснил наемник.

– Это и есть демон Хиалы. Приятель господина Эдмара, потому он и помог мне.

– Хеледика, а то, что этот, с хвостом, про тебя сказал – правда, что ли? – крикнула на весь зал Марлодия.

Она промолчала, а Кайдо негромко произнес:

– Правда или нет – не имеет значения. Важны ваши человеческие качества и поступки, а не то, с кем, где и когда вы переспали.

– Для многих это имеет первостепенное значение, – заметила Хеледика бесстрастным тоном, хотя внутри у нее снова что-то оцепенело. – Например, для людей, которые сидели за соседним столиком, а теперь ушли.

– Вы про этих? – По его лицу скользнула неприязненная гримаса. – Такие, как они, чувствуют себя в безопасности, если все вокруг живут по их правилам и никак иначе, меньшего им недостаточно. Тех, кто живет по-другому, они готовы отстреливать, отправлять в ссылку, сжигать живьем, побивать камнями или как минимум загонять в угнетенное состояние. Якобы во славу богов или из соображений нравственности, а на самом деле – ради собственного душевного комфорта.

– А что, по-вашему, имеет значение?

– Например, я слышал, что летом вы спасли свою напарницу, хотя не обязаны были ее выручать. Вот это – имеет.

Его тихий голос звучал ровно, в то же время Хеледика чувствовала, что он изо всех сил старается поддержать ее, поделиться теплом. Для песчаной ведьмы это тепло было драгоценно: что-то у нее внутри до боли скорчилось и ссохлось, давно уже, еще когда она сбежала из родной деревни, и все это время так и оставалось нетронутым, полумертвым, не отзываясь ни на сочувствие Зинты или Нинодии, ни на логические доводы Суно Орвехта или Шеро Крелдона. А теперь эта убитая часть ее души вдруг начала оживать, словно там проклюнулись и полезли к свету зеленые ростки. Ей захотелось плакать, она схватила его чашку с остатками шоколада и уткнулась туда, чтобы скрыть выступившие слезы.