Они вышли наружу. Тепло угасающего бабьего лета еще принимало природу в свои нежные объятия, но в нем можно уже было уловить приближение октября. Жиденький туман заволакивал окрестности, заплывшие ямы были доверху полны водой, и на кустах висели крупные капли; похоже, здесь только что закончился нудный осенний дождь. Под ногами у Виктора зашуршал пестрый ковер из мокрой зеленой травы и вороха лимонных, золотистых, бурых и красноватых листьев, из которого, как из губки, выступала вода, теснимая полиуретаном его ботинок. Виктор оглянулся по сторонам и назад: темный от пятен влаги дом на краю лесополосы, где его держали, был раньше каким-то сооружением для путейцев, ныне законсервированным, с заложенными кирпичом оконными проемами во избежание хулиганства; чуть поодаль стоял ряд посеревших и потрескавшихся бетонных столбов забора, на которые когда-то натягивалась рабица. На территории еще бесхозно валялся кой-какой металлолом, и в паре-тройке метров от Виктора из бурьяна торчала ржавая ручка модерона, двухосной тележки для инструментов. Где-то в полусотне метров была видна выемка, над которой на решетчатых опорах парили две нити контактной сети; то была железная дорога, и те шум и дрожь земли, которые Виктор чувствовал во время своего недолгого плена, были ее порождением.
Завыла сирена; из-за деревьев показался рыжий, высокий автобус-реанимобиль, мигая синими сигналами на крыше и разбрасывая грязь из колдобин, проследовал столбы, на которых когда-то висели ворота, и двинулся к дому, осторожно нащупывая полузаросшую и искрошенную полосу асфальта, наскоро уложенную здесь еще до эпохи нового сталинизма.
– Зачем реанимация? Я нормально себя чувствую.
– Это не для вас, – ответила Света. – Вашему крестнику. Вы его крепко приложили.
– Как? – ахнул Виктор. – Он жив???
– Да, пока жив. Патроны с резиновыми пулями.
– Травматика? Я не обратил внимания. Хотя она у нас продается населению, травматика.
– Вообще-то сперва боевые хотели дать. Лучше потерять агента иностранной разведки, чем вас.
– Подождите… Это что же, вы подложили? А как же?.. А голос? Голос откуда?
– Секундочку. Настя! Настя! Идите сюда.
К ним подбежала молоденькая девчушка в пурпурной синтетической куртке, низенькая, невзрачная, круглолицая, с маленьким вздернутым носом, вокруг которого высыпали веснушки.
– Познакомьтесь. Анастасия Небоглас, наш лучший индуктор, специалист по древнерусской жреческой психотехнике. «Путь огня» это, кажется, называется?
– Нет, «Путь огня» – это не совсем то, – затараторила Настя, – в общем, вокруг этого очень много дилетантской писанины и сенсаций. Вообще индуктором может стать каждый, все зависит от того, как долго тренироваться и как. Вот у вас кошка есть?