– Я знаю, что наши прежние отношения нельзя назвать… – Она подбирает слово. – Безоблачными. Но теперь все счеты между нами позади, и можно начать с чистого листа, правда?
– Позади? – Я округляю глаза. – С какой стати?
– Зачем, по-твоему, я помогла вам попасть в «Листик»? – явно гордясь собой, спрашивает Алисия.
До меня постепенно доходит.
– Ты устроила сюда Минни… чтобы помириться?
Алисия с благосклонной улыбкой кивает – вылитая мать Тереза.
– Не благодари.
Благодарить? По спине пробегает холодок ужаса. Хочется рвануть на игровую площадку, схватить Минни, умчаться прочь без оглядки – и больше в этот «Листик» ни ногой.
– И ты считаешь, теперь мы квиты? – уточняю я. – Счет обнулен?
– Можно и так сказать, если тебе привычнее, – пожимает она плечами. – У меня все несколько менее арифметично. – Она одаривает меня снисходительной улыбкой, как в те времена, когда работала в финансовом пиаре, а я была журналисткой, и мы обе знали, что костюм у нее дороже моего.
– Плевать на арифметику! – Внутри все клокочет от ярости, мысли разбегаются. Какое уж тут «стойсво». – Ответь мне на один вопрос, Алисия. Ты раскаиваешься в своих поступках? Или нет?
Слова повисают в воздухе как вызов. Я смотрю на Алисию в упор, сердце колотится в ожидании. Щеки горят, я словно десятилетняя девчонка на детской площадке. Пусть Алисия извинится за все, что устраивала мне и Люку, если действительно хочет наладить отношения. Искренне извинится. Я даже дыхание, оказывается, затаила. Сколько я их ждала, извинений от длинноногой стервы…
Однако в коридоре тишина. Глядя в голубые глаза Алисии, я понимаю, что извинений не будет. Еще бы. Ни о чем она не жалеет, все это пустые слова.
– Ребекка, – начинает она задумчиво. – Мне кажется, у тебя паранойя.
– А мне кажется, что ты ведьма! – выпаливаю я, не удержавшись, и слышу за спиной громкий вздох изумления. Позади стоит группка потрясенных родительниц – глаза расширены, кто-то даже руку ко рту прижимает.
У меня обрывается сердце. Они меня слышали. Обожательницы Алисии вовек не поймут, как все обстоит на самом деле.
– Ребекка, я знаю, что ты не нарочно, – тут же мурлычет Алисия елейным голоском. – У тебя сейчас нелегкий период, мы все понимаем, ты можешь на нас положиться…
Она берет меня за руку, а я словно в трансе, даже не отдергиваю.
– Квини, ты такая чуткая! – восхищается Карола, попутно испепеляя меня взглядом.
– Квини, милая, ты не обиделась? – вторит ей Сидни.
У каждой из проходящих в родительскую гостиную женщин находится ласковое слово для Алисии. На меня никто не смотрит. Как будто я заразная.