– Не-а, у меня не было таких страшно давно, – ответила та пронзительным голосом. – Людям нравятся с фарфоровыми ручками и двойной крышкой.
Журналист окинул взглядом скопление неописуемого хлама и повысил голос:
– На чем вы специализируетесь, мисс Пибоди?
– Нет, сэр, я не снижаю цену! Не нравится – оставьте их в покое. Купит кто-нибудь другой.
Квиллер поклонился и вышел из лавки.
Он прошел мимо бильярдного зала (с заколоченными окнами), мексиканского ресторанчика с вентилятором, гнавшим по тротуару горячий воздух (прогорклый жир, жареный лук, прокисшие скатерти), и очутился у фруктово-табачного магазина Папы Попопополуса.
Внутри стоял аромат перезревших бананов и перегретого примуса. Владелец сидел на оранжевой коробке и читал газету на родном языке, пожевывая прокуренный ус чрезвычайной пышности.
Квиллер потопал ногами и похлопал руками в перчатках.
– Ну и холод, – пожаловался он.
Мужчина внимательно прислушался.
– Табака? – произнес он.
Квиллер покачал головой:
– Нет, я просто зашел поболтать. Честно говоря, последняя пачка, которую я у вас купил, оказалась не первой свежести.
Попопополус поднялся и грациозно приблизился:
– Фрукт? Хороший фрукт?
– Да нет. Уютно тут у вас… Как давно вы в Хламтауне?
– Гранат? Хороший гранат!
Хозяин продемонстрировал сморщенный плод с бледно-красной кожицей.
– Не сегодня, – ответил Квиллер, поглядывая на дверь.
– Гранат делать детей!
Журналист поспешно ретировался. От двух протеже Энди, решил он, толку не добьешься.
Тут он заметил магазин «Три сестрички» с выставленными в витрине тазиками, кувшинами, плевательницами и неизбежной прялкой. Может, Арчи Райкер здесь и «оттягивался», но в намерения Квиллера входило совсем иное. Он распрямил плечи и двинулся к магазину. Едва журналист открыл дверь, как его нос начал принимать радостные сигналы. Он чувствовал запах! Она?.. Не она?.. Да, пожалуй, это она… Похлебка из моллюсков!!!
Три женщины в оранжевых рабочих халатах бросили свои дела и обернулись на вошедшего. Квиллер в свою очередь уставился на них, потеряв на мгновение дар речи.
Женщина, которая сидела за столом и надписывала рождественские открытки, была брюнеткой с блестящими голубыми глазами и ямочками на щеках. Та, что чистила медный самовар, имела волосы роскошного рыжего цвета, зеленые глаза и ослепительную улыбку. На стремянке, развешивая гирлянды, стояла совсем юная миниатюрная блондинка со вздернутым носиком и красивыми ногами.
Лицо Квиллера просветлело, способность говорить вернулась, и он наконец произнес:
– Я из «Дневного прибоя».
– Да, мы знаем, – хором ответили сестры, а рыжая хрипловатым голосом добавила: