Но вот служитель остановил аттракцион, и посетители вышли из машинок и направились по металлическому полу к выходу. Последней нехотя покинула свой автомобильчик Воронина. На лице ее ясно читалось разочарование, что такая прекрасная езда быстро закончилась. С горящими глазами она сбежала по ступенькам вниз и снова направилась к кассе аттракциона, чтобы купить еще один билет. Тут-то на дорожке ее и подловили Роберт и Ленц.
– Нина! Что ты тут делаешь?
– Езжу на машинке! – Трудно было представить, что истерзанная, в ступоре пребывающая женщина, стоящая здесь перед Робертом в прошлый раз, и нынешняя Нина – одно лицо.
– Зачем?
– Чтобы потренироваться. Мне очень понравилось ездить.
– Это не тренировка, а баловство, – серьезно и недовольно сказал ей Роберт. – На следующем занятии поедем на улицу. А эти глупости ты оставь, поняла? Я же уже сказал тебе в прошлый раз, чтобы ты больше сюда не ходила.
– На улицу? А я смогу? – Она не верила, что теперь все возможно!
– Сможешь!
– Ну, тогда ладно! – Она выдохнула это с какой-то даже обреченностью.
«Она не такая, как все, – подумал Роберт, а вслух сказал: – Мы поедем с тобой на улицу. Обязательно. Ты мне веришь?»
Она ответила буднично и просто, как послушный ребенок, не привыкший, чтобы его обманывали:
– Верю. Вы мой гуру. Во всем, что касается вождения, я теперь доверяю вам безраздельно. До свидания!
Она повернулась и пошла домой. Роберт нахмурился, повернулся к Ленцу:
– Она сказала, что я гуру. На фиг мне это надо?
Ленц пожал плечами, но долго еще не сходил с места, смотря Нине вслед. Когда она исчезла, они пошли в сторону выхода. Невдалеке еще раздавался шум продолжающейся автомобильной разборки. Из церкви опять раздалось хоровое пение, но теперь оно звучало не приподнято-торжественно, как при крещении, а печально, будто там отпевали искореженные машины. Но продолжалось это недолго, и новая процессия, теперь уже венчающихся, подъехала на других машинах, чем, кстати, окончательно запрудила дорогу. А над всем этим шумным и в общем-то бессмысленным скопищем людей и машин ярко светило, отдавая последнее тепло, прохладное московское солнце.
С начала первого занятия по вождению прошло десять дней. Шарль Готье пока еще не приехал в Москву, но его по-прежнему ожидали со дня на день, и поэтому в центральном офисе Кирилла все стояли на ушах. Кирилл очень нервничал, беспрерывно пил кофе и орал на всех больше обычного. Нина не любила заходить к нему в офис. Ее пугало обожание, с которым смотрели на Кирилла почти все без исключения женщины, кажущиеся ей самой прекрасными и умными. Его замечания она считала грубыми, манеру разговора – недопустимой. Несмотря на это, в ведении дел он практически всегда оказывался прав, чутье делового человека редко подводило его, но быть окруженным такими красавицами и умницами и вести себя с ними просто по-хамски казалось для Нины нонсенсом.