− Ну раз ты знаешь слово «пожалуйста»… Садык. Друг.
− Я знаю, что это значит.
− Но он же действительно твой друг.
− Он мой конь.
− Неужели ты вообще никого и ничего не любишь? И так упорно пытаешься это доказать, что даже лошадь назвать не в силах?
− Ты не понимаешь, через что мне пришлось пройти. Словами не передать, что я должен был делать, чтобы выжить. Чтобы двинуться вперед. Чтобы превратиться в настоящего человека.
− Ты прав, в моей жизни действительно не было столь кровавых драм, но, поверь, я отлично понимаю, что значит желать измениться и превратиться в совершенно другого человека. И исправить ошибки прошлого. − Прикрыв глаза, Анна уперлась лбом в пальму. − Я до сих пор не могу забыть, как вбежала в мамину гостиную. У нее была своя гостиная, где она принимала лишь избранных друзей, и там же она хранила любимую коллекцию старинных фарфоровых кукол. − Она судорожно сглотнула. − А я всегда была такой бойкой и порывистой… Однажды я вбежала в мамину гостиную и врезалась в шкаф с куклами. И одна разбилась. Я до сих пор помню, как мама прижимала к себе драгоценные осколки и кричала, что я с ума ее сведу, что я всегда порчу все, что она любит… Думаю, меня саму она тогда уже не любила. − Анна глубоко вздохнула. − А на следующий день она ушла. Сейчас мне двадцать два, и я отлично понимаю, что дело не в кукле и наверняка были какие-то другие причины, но тогда… Тогда я думала, что если бы была чуть тише и послушней, чуть незаметней и при этом полезней… тогда бы она, возможно, осталась… И что если я не изменюсь, может уйти и отец, ведь я всегда все и всем порчу…
− Это неправда, − мягко возразил Зафар, придвигаясь совсем близко и сдвигая шарф, чтобы она могла видеть не только его глаза, но и все лицо целиком. − Единственной силой, сумевшей забрать у меня мать, стала смерть, иначе бы она никогда меня не оставила. И дело не во мне, а в ней. Я был глупым ленивым подростком, зацикленным на сексе, но она все равно меня любила. Несмотря ни на что. А раз твоя мать тебя оставила… Значит, с ней было что-то не так, и ты здесь совершенно ни при чем.
− Но ты же постоянно твердишь, что у тебя не осталось чувств. Откуда тебе все это знать?
− Последние полтора десятка лет мне просто не на что было направить свои чувства, и они напрасно сохли под палящим солнцем. Но появилась ты, и… все изменилось.
Чувствуя, как по щеке катится слеза, Анна даже не пыталась ее смахнуть. Все эти годы она из кожи вон лезла, лишь бы угодить другим и стать идеальной, но рядом с Зафаром все было иначе. Рядом с ним она полностью менялась, вновь превращаясь в ту дерзкую девчонку, которая не боялась бегать и звонко смеяться, совершенно не заботилась о мнении окружающих и не пыталась вечно что-то чинить и исправлять.