- Ты была настолько уверена, что мы будем... Спать?
Она кивнула и вытянула ноги вперед, в мою сторону. В ее движении не было эротики, во всяком случае, пока, но я знал, на что способна эта бестия, если захочет.
- Будем. А разве нет?
Ну, вот всё и встало на места. Эх, девчонки-девчонки! Но почему сегодня?
Из груди вырвался вздох, и я не понял, облегчения или же наоборот. Просто почувствовал, мне нужна пауза. Хотя бы небольшая, чтобы прийти в себя…
- За понимание! – тут же разлил я новую порцию. - И отсутствие секретов между близкими людьми. Особенно когда они собираются стать друг другу еще ближе.
Огненная бестия ничего не сказала на это, лишь задумчиво чокнулась. Затем мы неспешно пили, соблюдая молчание. Она оценивала меня сквозь прищур, размышляя над собственными задачами, я же экстренно приходил в себя, обдумывая возможную стратегию и последствия. Наконец, почувствовав, что голова заработала, убрал опустевший бокал и кивнул ей.
- Начинай. Или передумала?
- Меня зовут Мерседес, - отрицательно покачала девушка головой и вдруг неуловимо, но ощутимо преобразилась. Подтянулась, расправила плечи... И во все стороны от нее пошли незримые волны величия. Такое нельзя приобрести, с таким можно только родиться. Наверное, именно за это величие, которое не скроешь, и ненавидели ее так сильно наши девчонки.
- Мерседес… - попробовал я слово на вкус. Звучало приятно. – А дальше?
- Мария Амеда. Веласкес. Без второй фамилии.
Видя ее смятение, я взял бутылку и подлил ей, на свой страх и риск. Когда нервничаешь – должна работать моторика, съедая львиную долю твоего волнения, пусть даже моторика винного бокала. Она поняла и посмотрела с благодарностью. Пригубив, продолжила:
- Наверное ты знаешь, что у Филиппа Веласкеса в браке был не только сын? Детей у него было двое. Старший – Себастьян, его наследник. И младшая, Мария.
- Я слышал, что она… - начал я, но девушка перебила:
- Слабоумная. – Сеньорита Мерседес Мария Амеда подняла свои бездонные колодцы и уперла в меня. – Она слабоумная, Хуан. Это трагедия нашей семьи, позор. Причем, когда слабоумие определили, спрятать девочку было уже невозможно – вся страна знала о ее рождении, а кое где по этому поводу даже закатили банкеты.
Потому ее оставили, но задвинули так, что о ней ничего не было слышно и видно много лет.
Мерседес… А я был склонен верить, что ее зовут именно так, помолчала, опустив глаза. Изнутри ее сжигала боль.
- Филипп завоевал Землю, - продолжила она. - Сделал сына фактическим соправителем. Потом его убили, и сын стал императором. У него родился собственный сын, наследник-первенец. Время шло, Империя вставала с колен… А эта женщина, его сестра, все так же жила в дальней части дворца, никому не нужная, опекаемая лишь заботливой, но казенной прислугой.