— Гангрена, — без всяких предисловий сказал доктор. — Придется ампутировать.
— Нет, — сказал Терренс. — Нет. Не позволяйте им, капитан.
Эта просьба шла из глубины сердца, и Адриан понял. Он не знал, захотелось ли бы ему самому жить без ноги. Он склонился над больным.
— Подумай о жене, о Мэри, подумай о детях.
— Я думаю, — воскликнул Терренс. — Я не могу вернуться получеловеком.
— Целым человеком, Терренс. Ты всегда будешь целым человеком. И у тебя будет таверна, о которой ты всегда мечтал. Я это гарантирую. Ты станешь старым, толстым и раздражительным.
Измученный болью Терренс ненадолго закрыл глаза, в которых поселился страх. Он старался преодолеть слезы. Калека. Теперь он навсегда станет калекой.
— Я не знаю, капитан.
Сомнение, страх и боль задели Адриана до глубины души. Прежде, во время Крымской войны, он видел мертвых и раненых. Но тогда они не были его людьми. Они не смотрели на него с таким доверием. Он заставил себя говорить убедительно:
— Ты нужен своей семье, — просто сказал он. — Не бросай их. Как моя семья бросила меня.
— Вы побудете со мной? — по голосу Адриан понял, что тот уступает.
— Конечно, — ответил он.
— Если… что-нибудь случится, вы повидаете Мэри и детей?
— Повидаю. Клянусь.
Терренс заставил себя улыбнуться.
— Это была большая честь — служить вам, милорд. Адриан нахмурился, брови его сомкнулись.
— Я думал, мы с этим давно покончили, ирландский ты разбойник.
Эта пикировка была у них ритуальной почти с самой первой встречи. Терренс Дуган был превосходным моряком, но он терпеть не мог англичан. Адриан терпел его неуважительное отношение точно так же, как терпел неблагодарность Сократа. Он восхищался талантом Терренса, его независимостью, его стремлением быть лидером. Через год после знакомства они пришли к взаимному уважению, если даже не к симпатии.
— Тогда я готов, — сказал Терренс.
Адриан остался. Больному дали морфий, но даже морфий не мог сдержать ужасные стоны. Вопли больного сливались с жутким скрежетом пилы. Это была дьявольская симфония. Адриан наблюдал за операцией из угла комнаты, сцепив руки за спиной.
Адриан провел в госпитале весь день, до тех пор пока Терренс не пришел в себя, не взглянул на накрытое простыней пустое пространство, где должна была быть его нога и не заплакал.
Когда Адриан ушел из госпиталя, уже совсем стемнело, и единственное, что ему было нужно — это бутылка и рюмка побольше. Он взял Сократа, которого оставил на корабле с Джонни, и зашел в маленькую таверну рядом с отелем «Королева Виктория». Там он обнаружил Клея Хардинга. Его-то ему меньше всего хотелось видеть.