Джемма повернулась к нему:
– Ну правда, Марк. Мне очень жаль. То, что происходит в вашей жизни, не мое дело.
Марк посмотрел на бокал, но отодвинул его в сторону. Было время, когда только выпивая бокал за бокалом, он мог заглушить боль в своей душе. Но от этого не становилось проще. Это не избавляло его от вины, не могло изгнать из его памяти помертвевшее от горя лицо Джулии и изумленное личико ее сына Сэма. Прийти к ним вечером и сообщить, что Саймон больше не вернется домой, было самым сложным делом в его жизни. Даже после похорон он едва был в состоянии приехать к ним. Ему было сложно свыкнуться с тем, что они потеряли, и как он разрушил их жизнь. Потом вмешался его начальник, выставив ему ультиматум. Марк принял его, потому что хотел проверить, сможет ли он быть таким же хорошим полицейским, как и раньше. Это была его жизнь, его призвание, но иногда он сомневался, сможет ли он работать так, как и прежде.
– Марк? – Джемма мягко окликнула его, и он поднял голову.
– Я своими глазами видел, как моего лучшего друга застрелили. Мы были на работе. Я руководил операцией. Саймон следовал моим приказам. Я никогда не прощу себе, что на пути пули оказался он, а не я.
– О, Марк…
– Жена Саймона и его сын потеряли смысл жизни. Еще вчера они были счастливой семьей, а сегодня у них это отняли. Сэм вырастет без отца, Джулия будет жить без мужа, которого она любила со школы.
– Это не твоя ошибка, – сказала Джемма. – Нельзя винить себя. Не ты стрелял в него.
Марк скривил губы в подобии улыбки:
– Я знаю. Парень, который сделал это, получил пожизненное, но от этого не легче. Я тоже получил пожизненный приговор.
Джемма обошла стол и положила ладонь на руку Марка:
– Это ты сам подписал себе приговор. В наказание ты отрицаешь себя и свою жизнь. Я уверена, Саймон не хотел бы такого. Пожелал бы ты ему такой жизни, если все случилось бы наоборот?
Марк посмотрел на ее мягкие губы. Их поцелуй был большой ошибкой. Он пересек черту, и теперь нет пути назад. Джемма не похожа на других женщин, с которыми он встречался. От нее исходило ощущение свежести и невинности, и это завораживало. Марк подумал о тех пресыщенных девушках, с которыми он проводил короткие часы физической близости. Он едва мог вспомнить их имена. Ни одна из них не заставляла его дрожать от желания лишь после первого поцелуя. Марк чувствовал это даже сейчас. Он целовал многих, но вкус губ Джеммы был совсем иным: она пахла земляникой и теплом летних ночей, закатом и дождем. Как удивительно было почувствовать, что ему вновь хочется поцеловать ее. Как ему хочется ощутить эту страсть снова и снова. Поцелуя было недостаточно. Марку хотелось большего. Он хотел проникнуть в нее, вознести их обоих на вершины блаженства.