И разве это было не здорово попробовать все исправить так, чтобы никто ничего не заметил. Боже правый.
— Мать моя женщина, — сказал Чудо-Юдо. — Это ужасно.
— И это еще не самое плохое, — сказала она, с тяжелым сердцем, вспоминая, как кричала на нее мать, которая клялась что после Бабиного сиропа от кашля, ее ребенку стало так плохо, что пришлось везти его в службу экстренной медицинской помощи.
Женщина была просто не в себе, и, хлопнув перед ее лицом дверью, не пустила Бабу в дом, когда она попросила пустить ее внутрь. И поэтому единственное, что она могла сделать, чтобы помочь ребенку снаружи, это стать в небольшой тени возле окна спальни и молиться, чтобы никто ее не увидел и не подошел спросить, что она здесь замышляет.
— Что касается “как”, у меня нет ни малейшей идеи, — добавила она.
Ей казалось, что голова у нее вибрирует от всех обвинительных голосов, тех кого она подвела; она не могла ясно мыслить из-за беспросветности и страданий от всего этого.
— Все лекарства, которые мне удалось вернуть, были похоже на мои и в моих банках, но каждое из них было испорчено чем-то ужасно неправильным.
Она вытащила пузырьки и баночки из карманов, которые могли вместить в себе столько всего, сколько ей было нужно. Чудо-Юдо положил свою большую голову рядом и понюхал. После этого он громко фыркнул, его глаза заслезились, а нос не переставал подергиваться.
— Фу, какая гадость, — сказал он, потирая при этом морду лапой. — Ужас.
Баба оглянулась в поисках, что бы еще бросить, от всего этого расстройства ее пальцы прямо чесались от желания что-нибудь сломать.
— И не говори. И теперь все эти люди думают, что это я приготовила эти ужасные зелья. Ненавижу.
Обычно ее не сильно волновало, что о ней думают, но в этот раз было иначе. Во-первых, она находила этот городок, и его жителей, очаровательными. Прежде чем все это случилось, она мечтала остаться здесь. Это конечно просто фантазия, но все же. А во-вторых, это было дело чести, и это имело значение. А тот кто посмел специально отравить ребенка и свалить это на нее, получит море боли.
Морда Чуды-Юды выражала замешательство.
— Но, как кто-то смог испортить те лекарства, чтобы никто не заметил? Вряд ли кто-то мог ходить из дома в дом и проводить какие-то манипуляции с ними. Кто-нибудь обязательно заметил бы что-то подозрительное, ведь так?
Баба вздохнула.
— Думаешь? А если по какой-то причине за всем этим стоит Майя, она не тот тип девушек, который легко сливается с местными.
— Может она забиралась через окна?
Баба прыснула, когда представила такую шикарную, одетую с лоском Майю, проскальзывающую из-за клетчатых штор и приземлившуюся в чьем-то умывальнике.