Без права на поражение [сборник] (Бетёв) - страница 29

Чьи же останки найдены на Соколовском торфянике? По документам — это Петр Мельник, сын. По характерной примете и возрасту — Афанасий Мельник, отец. Но адрес, который Моисеенко держал в руках, говорил о том, что нашел он их обоих, тех самых Мельников, живших когда-то в Шадринском районе Курганской области… Чепуха!

Мысли каруселили вокруг одной точки.

Анатолию не терпелось сейчас же позвонить Суетину, но он противился своему желанию как раз из-за того, что оно было первым. Волнение понемногу уступило спокойной рассудительности. «Коль уж прилетел сюда, так надо разобраться во всем этом до конца», — думал он.

И поехал к Мельникам.

Село, название которого Моисеенко и сейчас вспоминает, не иначе как заглянув в блокнот, охватило полукружием огромный косогор. Отыскав сельский Совет, Моисеенко навел справки.

— Петра Мельника знаем. Хороший и дельный тракторист, — ответили сразу.

А получасом позднее мальчишка, погодившийся у сельсовета, подвел его к большой обихоженной хате, укрывшейся в глубине поредевшего сада. Анатолия встретила молодая женщина и провела в дом. Оказалось — жена Петра.

После тревожной беготни и толкотни семья, наконец, собралась и с плохо скрываемым волнением приготовилась к разговору. И после первого же вопроса облегченно вздохнула. Скрывать никто ничего не хотел.

Афанасия Мельника дома не было. Еще четыре года назад он уехал. Сказал, что в Свердловск. Взял с собой пятнадцать каракулевых шкурок, хотя, зная его, домашние не сомневались, что повез он втрое больше. Надеялся продать их подороже на базаре, а на вырученные деньги купить либо железа, либо шифера, чтобы заново покрыть хату.

Уехал и не вернулся.

— Искать не захотели, заявлять, что пропал, тоже, — со вздохом сказала сухонькая пожилая женщина, все время придерживавшая возле себя маленькую девочку, Это была жена старого Мельника. — Измучил нас отец. По правде, никто и не жалеет, что потерялся он, отпал от дома. Сын и невестка молча прислушивались к словам матери. Не хотел мешать ее рассказу и Анатолий, хотя в мыслях сопоставлял и прикидывал каждое слово к известному ему. Вспомнил золотовский сапог, при упоминании железа и шифера подумал о квитанции свердловской горсправки с адресом товарного двора. А бесстрастный голос жены Афанасия продолжал:

— И до войны нас лаской не баловал. В войну разбогатеть, нажиться хотел, людей обидел. Из-за него с ребятишками намучилась, да не в родных краях. Чужим был, чужим и остался. Внучата и те боялись его. Когда надумал ехать, отговаривать не стали, подумали — отдохнем… А он ни разу и не написал. Бог с ним….