После осмотра мы отправились в Национальную галерею, где, к моему удивлению, оказалось большое количество работ Кандинского. Гораздо больше, чем оных осталось в Империи. Где он имел счастье родиться и проживать. Какое-то время. А также Таино знание живописи поразило меня.
Зимой моя депрессия начиналась с новой силой, и я не знал, как ей сопротивляться.
В немецкой аптеке я купил презервативы. Предчувствуя, что все равно мне придется с ней этим заниматься.
На следующий день был назначен поход в бани. Немецкие бани (как и австрийские) я обожал. Это было патрицианское удовольствие, заимствованное у римлян. Они включали глубокий бассейн, паровые сауны, сухие парные с колодезной водой в мраморных углублениях, куда сразу надо прыгать после того, как выскакиваешь раскаленный и распаренный — после сауны.
Немецкие бани были голые, нельзя было одевать дамам даже бикини, и мне становилось интересно, как справится с этой задачей Тая. Она любила бани. Ах да, забыл сказать, они были смешанные.
Собралось человек десять родни, и мы поехали на двух машинах в пригород. С одной из молодых родственных пар приехала их приятельница. Которая отличалась высокой большой грудью. Тая была единственная, кто попросил махровый халат. Служитель почтительно принес ей заказанное. Мы разделись и вышли все голые в общий зал. Меня всегда поражали выточенные, вылепленные тела немок. Уже рожавшие женщины — с тонкими талиями, прекрасными задами и высоко вверх торчащими грудями. Впечатление, что Бог отливал их тела из тонкого человеческого металла, а не слабой податливой кожи.
Перед самым входом в паровую сауну нужно было снять халат. Тая прикрыла верх груди и нижний треугольник полотенцем. Ее тело уже начинало трогаться, и она не хотела это показывать публике. Зная, что ее будут рассматривать. Мы сели все на одной стороне маленького амфитеатра, она — на противоположной. Вошла мастер церемонии с фигурой богини и телом молодой девочки, хотя ей было под пятьдесят. И начала свои волшебства, поливая угли различными эликсирами, разгоняя благовония в воздух. «Заход» длился десять минут, никто не мог входить или выходить. Немцы-эсэсовцы почему-то запротестовали, что я разговаривал с Максимом. Я не знал, что в бане надо молчать. (В конце концов, это были не газовые камеры.) Я попросил Оскара перевести, чтобы они пошли на… Тая улыбалась с противоположной стороны. Ее грудь открылась. Когда мастер церемонии закончила свои священнодействия, раздались аплодисменты. После чего все побежали прыгать в ледяные бассейны и мраморные углубления. Охлаждаться. Для циркуляции крови. Мы сидели с Максимом, завернутые в полотенца, и лениво разбирали проходящих мимо дам на непонятном для них языке. Дамы улыбались вежливо и кивали, проходя мимо. Немки были похотливы, но классичны. В своей похоти. В холодном бассейне рядом со мной плавала, на сей раз голая, мастер церемонии, которая говорила по-английски. Она оказалась бабушкой! Я еще раз поразился «физике» немецких тел. И с нескрываемым восхищением смотрел на ее бедра, живот, тело. По-моему, ей это нравилось. Мне тоже…