Колдун кивнул невысокому сухощавому человеку, сидевшему чуть в стороне, возле камина, и делавшему вид, что ничего не слышит из беседы Высшего с чужачкой. А может, и не слышал – вид у того был такой, будто мастер впал в транс и медитирует, глядя в пространство над столом.
Впрочем, после слов колдуна тот, кого назвали «мастером», легко вскочил, одним мягким, текучим движением выбросив свое тело из кресла и сделав несколько таких же мягких экономных шагов, оказался рядом, прижав ладонь к сердцу в стандартном салюте и наклонив голову в полупоклоне.
– Забирай ее. Мы с тобой все обговорили, твоя задача выполнить намеченное. Я на тебя рассчитываю, мастер!
– Повинуюсь, Высший! – мастер хлопнул себя по сердцу раскрытой ладонью, четко повернулся и, коротко взглянув на Серг, приказал: – За мной!
Он пошел к выходу, не оглядываясь на подопечную, не убеждаясь, что та идет следом. Человеку, привыкшему беспрекословно подчиняться и подчинять, даже в голову не приходило, что кто-то может не выполнить приказ того, кто стоит выше по социальной лестнице. По крайней мере, так подумалось Сергею, поспевающему следом за провожатым.
Они шли довольно долго, спускаясь в глубину крепости, и у Сергея через двадцать минут ходьбы по бесконечным переходам, лестницам, тоннелям сложилось впечатление, что спустились ниже уровня моря и прошли за пределы крепости – оба шли быстро, провожатый шел очень быстро, почти бегом.
Может, он хотел проверить выносливость девушки, а скорее всего, мастер просто привык ходить именно так. Если будешь медлить, потратишь свое личное время. А оно даже в средневековом мире чего-то да стоит, его можно провести с гораздо большим удовольствием.
Наконец, они оказались в зале настолько огромном, что потолок терялся где-то в вышине. Провожатый тихо, стараясь, чтобы чужачка не услышала, произнес несколько слов, сделал пару пассов, вывесив в воздухе Знак Огня. Через секунду после того, как Знак рассыпался в сияющие искры, под куполом загорелся магический огонь, почти такой же, какие в ночь бегства от Киссоса загорелись на сторожевых башнях гавани. Почти – потому что он был раза в три меньше, хотя после тусклого света тоннелей показался ярче, чем самые яркие ксеноновые фары.
Свет выхватил из темноты гладкие стены и ряды дверей – массивных, явно металлических, очень сильно напоминающих двери в какой-нибудь старинной тюрьме. Так сильно похожих, что у Сергея мороз пошел по коже – Бутырка, да и только! Вот была бы хохма, если бы проклятые киссанцы засунули его в такую камеру, из которой убежать нельзя! И гнил бы он тут долгие годы, а то и десятилетия, а может, и совсем недолго… смотря как содержать узника, вернее – как его допрашивать. Или пытать…