Так что Лорен ходил в ближайшую школу, в которую должен был ходить я, в то время как я был изгнан и выброшен.
И я чертовски ненавидел своего брата. Он, блядь, вызывал отвращение в каждой клеточке моего гребаного тела. Моя мать помогла взрастить во мне этот тошнотворный гнев. Она постоянно говорила:
- Твой брат самовлюбленный мудак, утопающий в наших деньгах. Если ты будешь рядом с мальчишкой Джонатана Хейла, то не добьешься этим ничего хорошего.
Я кивал и думал: Ага, чертов ублюдок.
Но проходили дни, и в мою голову закрадывались сомнения.
Возможно, мне стоит с ним познакомиться.
Возможно, следует поговорить с ним.
Но он же испорченный богатенький мальчишка.
Как и я.
Не то, что ты.
Он не заботится ни о чем, кроме себя.
Как и я.
Не то, что ты.
Он пьяный неудачник.
Как и я.
Вчера я думал о том, чтобы поехать к маме и кое о чем поговорить. Думал попытаться уговорить ее прекратить эту бессмысленную вражду, эти разглагольствования о неверности Джонатана Хейла, и перестать так интересоваться жизнью его незаконнорожденного ребенка.
- Ты слышал уже, что Лорена Хейла исключили за пропуск уроков? - спросила она с ненормальным блеском в глазах. Его неудача была поражением Джонатана. И в целом, для мамы, это приравнивалось к гребаному успеху.
Но я не мог ничего сказать. Кто я такой, чтобы говорить женщине забыть о подобном? Ей изменили. Она заслужила право сходить с ума, но мне приходилось наблюдать за тем, как эта ненависть съедала ее в течение почти двух десятилетий. Ее страдания были несправедливы. Она была так одинока.
Но глубоко внутри своего сердца я желал, чтобы мама отпустила все это, и следом за ней я мог бы сделать то же самое.
Так что да. Мой отец чертовски разозлил мою маму. И возможно, если бы она была сильнее, то смогла бы справиться с этим. Может, если бы я был сыном получше, то мог бы ей помочь.
Я проезжал мимо Далтона, и на меня обрушилась волна сильнейшей ярости. Просто потому, что никто не знал настоящего меня в Мейбелвуде. Они называли меня Риком чертовым Мэдоузом, звездой атлетом всей Америки, отличником, получавшим выговоры за использование матерных слов практически каждый второй день.
По документам у Лорена были оба родителя, мои родители.
У него была фамилия.
У него было наследство размером в миллиарды долларов.
А я даже не знал, как много они ему сказали, знал ли он обо мне хоть что-то. Я не сосредотачивался на этом. Я не мог бы совладать с тем фактом, что все это время он крал их у меня. У меня не было ничего, кроме споров и криков, последствий развода. Я был