Неожиданно за ее спиной раздался громкий смех. Мария Николаевна Муромцева вздрогнула и обернулась – ее ослепила яркая вспышка. Следом за ней из-за куста шиповника высунулась круглая голова Виктора Буллы.
– Какой живой портрет получится! – воскликнул он воодушевлено. – Иной раз за таким мгновением месяцами охотишься. А тут...
Он вместе со своим аппаратом и штативом пробрался к скамейке, на которой сидела уже отвернувшаяся от него Мура. Сердце ее выпрыгивало из груди.
– Вы на меня сердитесь, милая Мария Николаевна? – Фотограф заглядывал ей в лицо и чуть виновато улыбался.
– Вы меня страшно напугали. – Девушка подняла суровый взгляд на неожиданного собеседника.
– Прошу великодушно меня простить, – поклонился Виктор, а затем пристроился на краешек скамейки чуть поодаль от своей жертвы. – Вы чем-то встревожены?
– Вы, я смотрю, не только фотограф, но и психолог, – недовольно заметила Мура.
– Все очень просто. Если человек в хорошем расположении духа, неожиданная вспышка магния только забавляет его и он смеется. А если у него кошки на душе скребут, то он сердится, – добродушно объяснил Булла.
– Вы угадали, – испытующе глянула на него Мура, – только дело не в кошках. Дело гораздо серьезнее. А почему вы меня преследуете?
– Я? Преследую? – картинно удивился фотограф. – Я, конечно, рад, что мы вновь с вами встретились, с вашей помощью мне удается делать великолепные снимки. Но меня и самого удивляет, что наши случайные встречи происходят так часто. Никогда не думал, что Петербург – город тесный.
– Знакомая формула, – неприязненно фыркнула Мура. – Сами придумали?
– Сам, – улыбнулся фотограф, – и только сейчас. Неужели я не оригинален?
– Не оригинальны, – с неожиданным злорадством произнесла Мура.
– Неудивительно. Классики прошлого века прекрасно воспели Петербург, так что насчет города тесного, несомненно, кто-то высказывался. Некрасов?
– Виктор Булла сохранял полушутливый тон.
– Мне не до шуток, господин Булла, – обиженно вздернула черную бровку Мура. – У меня голова кругом идет от неприятностей.
– Если чем-то могу быть полезен, всегда готов, – уже серьезнее заверил девушку Виктор. Он заметил, что она поглядывает в сторону здания, стоящего на противоположной стороне Мытнинской. – Вы кого-то ждете?
Мура промолчала. Она сомневалась, имеет ли право рассказывать почти незнакомому человеку о своих семейных проблемах.
– Мария Николаевна, а я, по вашему совету, поинтересовался возможностями фотографического искусства в восстановлении стертых надписей, – деликатно перевел разговор на другую тему фотограф. – Кое-что можно попытаться сделать. Но у меня нет ни одного древнего текста со стертыми надписями.