– Да, – сказал он. – Бывший. Сейчас я на вольных хлебах. Консультант Большого КОМКОНа… По счастливому совпадению мне тоже нужно на Горячие болота. Там работает мой старый знакомый. Его зовут Джон Гибсон. Он экзобиолог. я не видел его сто лет…
– И вы возьмете нас с собой? – спросили приятели в унисон.
– Разумеется, друзья. Вместе и поохотимся.
– Как зовут нашего благодетеля? – осведомился Степан.
Длинноволосый ответил не сразу. Он долго смотрел на изумрудную луну, приплюснутым грибом вырастающую на горизонте, потом улыбнулся и сказал:
– Александр. Александр Дымок.
* * *
Выстрел у Степана не получился. Вместо того чтобы замертво рухнуть к ногам охотника, рукоед попытался откусить ему руки. Вместе с карабином. Кулинар-дегустатор Грэг, который стоял от приятеля всего в нескольких шагах, не успел даже поднять свой «оленебой». По поляне пронесся темный вихрь, и чудовище распласталось на морщинистом стволе псевдосеквойи, уже безнадежно мертвое. Вихрь сбавил обороты и превратился в Александра Дымка. Ни единая капля пота не оросила его бледного чела. Со свойственной ему безмятежной мрачностью Дымок оглядел свою жертву, поднял брошенный карабин и сказал, ни к кому в особенности не обращаясь:
– Рукоеду не стреляют в лоб. Его обходят сзади и бьют в затылок.
– В следующий раз буду знать, – пробурчал сконфуженный Степан. – Спасибо, Саша.
– Не за что, – отозвался Дымок. – Продолжаем движение. Глядите в оба, парни!
Они снова двинулись по извилистой тропе, неуклонно скатывающейся в низину. Здесь почти уже не встречались исполинские, подпирающие зеленовато-синие небеса, колонны псевдосеквой. Почва для них была не подходящей в этом краю, слишком зыбкой и ненадежной. Сухие песчаные откосы сменились глинистыми наплывами, скрытыми под сплошным ковром из красного мха. Даль заволакивало пластами пара, поднимающегося над Горячими болотами: в воздухе отчетливо пахло пустыми щами.
– Замечательное место, – принялся разглагольствовать Степан. – я слышал, этот мох можно есть. Вот так прямо отрываешь клочьями и ешь…
– Все не так, Степа, – откликнулся Грэг. – Этот мох не только нельзя есть, но и просто лежать нам нем не рекомендуется.
– Это почему? Ядовитый, что ли?
– Выделяет летучие вещества, галлюциногены…
– Вот дьявол! – Огненноволосый с опаской покосился на красный ковер.
– А вот почва возле болот и в самом деле съедобная, – продолжал Грэг. – Собственно, на ее основе великий Пашковский и создал свои знаменитые плантации…
– Тихо! – Дымок замер на полушаге, предостерегающе поднял руку.
Оба приятеля мгновенно умолкли. Сорвали карабины с плеч, принялись озираться, поводя воронеными стволами. Лес тут же надвинулся. Обступил со всех сторон. Он словно старался привлечь к себе внимание трех человек, свалившихся в него с неба. Лес корчился, приседал, переливался радужными пятнами, кривлялся, словно паяц. Смотреть на него было сущим мучением, взгляду не за что зацепиться, хотелось отвернуться или хотя бы закрыть глаза. Но глаза в лесу закрывать нельзя, и потому приходилось глядеть в оба. И Степан с Грэгом глядели. Глядели и недоумевали. В лесу все было странным. Человеку неопытному совершенно невозможно понять, к чему следует присматриваться, а заодно и прислушиваться? Приятели недоумевали, но полагались на опытность своего товарища. И потому они вздохнули с облегчением, когда Александр Дымок произнес: