Как только я лег, сразу же положил руку Рейн на плечо и притянул ее к себе, даже не осознавая, что делаю. Я моментально замер, неуверенный, как она воспримет данный жест. Я обнимал ее большую часть последних двух дней, но она была обезвожена, на грани смерти и напугана. Сейчас же ее цвет лица стал прежним, а глаза такими же яркими, как раньше. Она, вероятно, не хотела бы, чтобы я трогал ее.
Пока я рассуждал, Рейн повернулась на бок, обняла меня за талию и положила голову на мое плечо, точно так же, как она делала последние сорок восемь часов. Ее волосы разметались по мне, и меня это странно успокоило.
— Расскажешь мне еще что-нибудь о себе? — тихо спросила Рейн. Я мог видеть искорки в ее глазах в увядающем свете.
— Я не знаю даже, что еще рассказать тебе, — сказал я. — Все остальное так же хреново, как и то, что ты слышала. Ты, должно быть, своего рода большая любительница печальных историй.
— Нет, я не любительница, — Рейн покачала головой. — Я говорила уже, хочу узнать тебя.
— Зачем?
— Затем, что хочу понять тебя, — сказала она вновь. — Если пойму, возможно, смогу помочь.
— Помочь с чем?
— Ты не должен так жить, Бастиан. Есть другой выход.
— Нет никакого другого выхода, — сказал я, пытаясь не зарычать на нее. — Рейн, ты получила алкоголика и озлобленного, облажавшегося мудака. Как только кто-нибудь найдет нас, ты перестанешь со мной общаться.
Рейн провела рукой по моей заросшей щетиной щеке. Я медленно перевел взгляд на нее и попытался сохранить дыхание ровным.
— Ты лучше этого, Бастиан.
— Вдобавок, я эгоистичный ублюдок, — сказал я, стараясь контролировать свой голос, и даже легонько улыбнулся. Рейн прищурила глаза.
— Если бы это было так, ты бы не давал показания.
— Я просто не хотел попасть в тюрьму.
— Но это ведь не единственная причина, так?
Я смотрел в ее глаза, радуясь, что карие радужки вернули яркость. Я мог убежать с Джоном Полом в самом начале и не попал бы в тюрьму, но если бы я сделал так, они бы вышли сухими из воды. Кроме того, я не мог нормально спать по ночам. Я думал, если помогу, то смогу вернуть сон.
Раскатал губу.
Возможно, если бы Франк отправился в тюрьму, я бы не начал напиваться до потери сознания. С другой стороны я бы, так или иначе, начал бухать.
— Все мои причины были исключительно эгоистическими, — сказал я.
— Не думаю, что верю тебе, — ответила Рейн. Ее пальцы начали массировать кожу под моей бородой, и этих ощущений было почти достаточно, чтобы я закатил глаза.
Я положил ладонь на ее щеку и медленно провел большим пальцем по скуле. Мои прикосновения практически отражали ее, и я счел оба эти действия одинаково успокаивающими. Я не понимал свои чувства. Я понимал желания. Знал, почему хотел трахнуть ее — причина была очевидной. Я хотел засунуть в нее свой член, чтобы получить хороший оргазм без помощи собственной руки. Это я знал. И понимал, но хотеть просто... провести рукой по ее лицу... я не понимал этого. Я не распознал данное чувство. Ее кожа была мягкой под моими пальцами, и я наблюдал, как ее язык выглянул изо рта, чтобы облизать, увлажняя, полные губы.