– Так вы настаиваете на том, чтобы я была бы вами откровенна.
– Настаиваю, – набрался наглости сказать я.
– Хорошо, я скажу, хотя я и не хотела этого делать. Я вам не верю. Я видела таких, как вы. Для вас это способ поправить свои дела. Я знаю, что они находятся в плачевном состоянии. А если вас выберут мэром, то быстро наверстаете. Что касается риска, о котором вы так хорошо говорите, то вам рисковать не впервой.
– Любопытно. – Ее слова не слишком удивили меня, нечто подобное я ожидал услышать. – В таком случае, почему вы тут, почему помогаете мне?
Я инстинктивно почувствовал, что отвечать на этот вопрос Ксении хочется меньше всего. А раз так, надо ее непременно заставить дать ответ.
– Если вы не верите в нашу общую цель, то тогда не лучше ли вам не принимать во всем этом участие. Смотреть на все спокойненько со стороны. Если удастся мне что-то сделать, замечательно, если сломаю себе шею, так ему и надо.
– Меня попросили вам помочь, – негромко проговорила Ксения. – Меня попросил об этом Борис Эдмондович.
Мои подозрения, что этих двух людей что-то связывает, нашло дополнительное подтверждение.
– Жаль, что только это обстоятельство заставляет вас помогать мне. А мне, признаться, хотелось, чтобы вами двигало бы искреннее желание. Интересно, какие нужны вам доказательства, чтобы вы мне поверили? Я понимаю: смерть моего брата – это для вас слишком незначительное событие. То, что я ежечасно рискую жизнью, в ваших глазах тоже стоит немного; ведь я таким образом решил поправить свои незавидные дела.
Между прочим, один раз в меня уже стреляли, и я вполне мог быть уже благополучно мертв. Знаете, когда я приехал после пятнадцатилетнего отсутствия в город, то я его не узнал. Дома все те же, такая же в дождь грязь по колено. А вот люди другие. Когда я уезжал, все верили друг другу, никто никого не боялся, закрывали дверь квартиры на ключ, а ключ оставляли на видном месте, словно приглашая – заходи, кто хочет. Но при этом никто не опасался, что кто-то без их согласия проникнет в нее. А теперь все отгородились друг от друга железными дверьми – у кого на них есть деньги. Никто никому не доверяет, семь часов вечера, а даже молодежи не видно на улице; всех, как лед реку, сковал страх. Разве это жизнь? Это уже не мой город.
– Так уезжайте, если это не ваш город.
– А что будет с женой брата и двумя ее детьми? Они вырастут в страхе, в ненависти к этому городу, ко всем, кто допустил здесь такой беспредел. Если в их сердцах поселятся такие чувства, разве они смогут стать нормальными людьми. Ненависть и страх очень заразны, они передаются из поколения к поколению. Вы известная в городе тележурналистка, а зрители очень чутки к настроению своих любимцев. Если они почувствуют, что вы мне не доверяете, то уж точно не будут за меня голосовать. Разве вы этого не понимаете?