Поднимаясь по лестнице, я невольно начинаю размышлять над предложенной мной Городецкому версией о виновности мадам Данваль. Мне эта идея кажется все более привлекательной. Я вспоминаю про обнаруженный мной дневник Маши Виноградовой. Ведь ей явно было, за что мстить своему деспотичному отцу. Так может, сто́ит показать найденную тетрадь Антону? Пусть он сам сделает выводы, имеет ли эта старая история отношение к происходящему в нашей семье сейчас. Да, нехорошо читать чужие дневники, но все-таки расследуется убийство, значит, нам всем уже не до правил приличия.
Я вхожу в спальню, окидываю ее взглядом и, убедившись, что Карен действительно забрал свои манатки, становлюсь возле кровати на колени и забираюсь под нее. В темноте, на ощупь, отодвинув уже знакомые паркетины, я засовываю руку в открывшееся углубление. Там пусто. Я шарю рукой, но лишь скребу слежавшуюся пыль.
Дневник Маши Виноградовой исчез.
О местонахождении тетради кроме меня знала только ее хозяйка, Мария. Значит, именно она ее забрала. И именно сегодня, в тот момент, когда все семейство было на пикнике. В другое время это бы у нее не получилось, ведь вчера вечером, судя по всему, она допоздна «работала» вместе с Кареном в кабинете, а с утра, вплоть до нашего ухода на реку, в этой комнате все время находились либо я, либо муж.
Значит, Карен не соврал. Мария действительно возвращалась сегодня в дом после полудня и вынула из тайника дневник. Но ведь заодно она могла выкрасть пистолет и убить Лиду! Получается, я права, что подозревала Марию в убийстве девушки?
Мне срочно надо рассказать о дневнике Антону! Это очень важная улика, доказательство того, что Мария ему лжет.
Где же искать сыщика? Наверное, сейчас Городецкий у себя, в комнате в подвале.
Я выскакиваю в коридор, направляюсь к лестнице и уже заношу ногу над первой ступенькой, как вдруг чьи-то руки резко толкают меня в спину, и я кубарем качусь вниз…
Хотя лестничный марш состоит всего из двадцати с лишним ступеней, мне это падение кажется бесконечным. Снова и снова я встречаюсь с жесткими углами то рукой, то головой, то ребрами, а в конце лестницы еще и неудачно приземляюсь, как-то неловко подвернув под себя правую ногу, которую сразу же пронзает резкая боль.
Первые секунд десять я просто прихожу в себя, потому что нахожусь в состоянии легкого оглушения, еще не до конца осознав, что же произошло. Мир перед моими глазами по инерции делает еще пару переворотов, в голове прямо по мозгам стучат кувалды в ритме моего пульса. Потом я вспоминаю быстрое и сильное прикосновение чьих-то ладоней к моим лопаткам за секунду до того, как я полетела вниз.