Двигатель восстановлению не подлежал, в принципе. Его можно было как-то попробовать слегка реанимировать или уменьшить скорость его разрушения путем нивелирования деструктивного воздействия на него со стороны аппаратного разгона, под которым он и работал. Однако вот восстановить движок до его более-менее рабочего состояния не получится. И тут только один рецепт. Нам срочно требуется его замена. Я просмотрел документацию, оставленную моим предшественником, не тем, что обслуживает судно сейчас, а настоящим инженерно-техническим специалистом корабля. Так и есть, похоже, тот, кто занимался кораблем, не сумел найти достаточно рабочий экземпляр и поставил то, что у него было под рукой. И судя по отметкам в документации, уже тогда у прыжкового двигателя износ превышал практически на двести процентов сверхнормативный. Конечно, для оборудования кораблей сам по себе небольшой износ не столь критичный параметр. Они строятся с огромным запасом прочности. Но не с таким, как в нашем случае. К тому же скорейшей деградации структуры двигателя способствовал и режим повышенной нагрузки, в котором он работал. Я посмотрел. Бывший инженер этого судна вел даже специальный дневник, высчитывая время, которое еще продержится этот движок. Видимо, он и сам его хотел заменить в ближайшее время. Но не успел. Кстати, записи закончены более полугода назад, и после этого их никто не продолжал. Так что мой выводы о том, что инженер или покинул судно, или пропал примерно это время назад, нашли документальное тому подтверждение. Ну и как окончательный вывод: нам срочно, даже еще быстрее, требуется замена прыжкового двигателя. Но проведение этого типа ремонтных работ требует поместить корабль на верфь или как минимум загнать его на стационарные стапели.
Ремонт же двигателя в таком состоянии ни как не производится во время полета корабля. И это уже существенно ограничивает наши возможности сами по себе. В дополнение есть у нас такая незначительная мелочь, как отсутствие этого самого запасного прыжкового двигателя. Без чего вся процедура вообще не имеет смысла. Ладно, это хоть рассуждения и не на отвлеченную тему, но они и не способствуют скорейшему решению наших проблем с кораблем.
Сейчас же передо мной стоит гигант и ожидает моего какого-то более однозначного ответа. Не хотелось бы его, конечно, расстраивать, но нам нужно реалистично смотреть в лицо действительности и того положения, в котором мы оказались. От этого, как я теперь понял, наши жизни зависят еще больше. И когда я говорил о том, что на этом корабле могут летать только полные психи и самоубийцы, то совершенно не преувеличивал. Только вот они сами, похоже, не знают о том, на какой пороховой бочке сидят.