Я свистнул.
- Странно. А как насчет Колхауна и Марстона? Если у них то же самое, то начинает попахивать.
- Пытаюсь установить, - ответил он. - До свидания...
- Минутку, Билл, - сказал я. - Я умею ждать и все такое. Но меня мучает любопытство. Когда мы с тобой увидимся и что мне до того времени делать?
Ответил он таким серьезным голосом, какой я у него не слышал.
- Алан, ничего не делай, пока я не выложу перед тобой карты. Не хочу сейчас ничего объяснять, но поверь, у меня убедительные доводы. Скажу тебе только одно. Твое интервью - это еще одна приманка, и мне кажется, она еще лучше моей.
Это было во вторник. Естественно, я был крайне удивлен и возбужден. Настолько, что если бы кто угодно, кроме Билла, попросил меня сидеть спокойно и ничего не предпринимать, я бы страшно рассердился. Но Билл знает, что делает, я был уверен в этом. Поэтому я ждал.
В среду похоронили Дика. Я просматривал свои записи и начал первую главу книги о марокканских колдунах. В четверг вечером позвонил Билл.
- Завтра вечером у доктора Лоуэлла небольшой прием, - сказал он. Доктор де Керадель с дочерью. Я хочу, чтобы ты пришел. Обещаю, будет интересно.
Де Керадель? Знакомое имя.
- Кто это? - спросил я.
- Рене де Керадель, французский психиатр. Ты, наверно, читал его...
- Да, конечно, - прервал я. - Он продолжил эксперименты Шарко по гипнозу в больнице "Сальпетриер". Начал там, где Шарко остановился. Несколько лет назад при неясных обстоятельствах покинул "Сальпетриер". То ли пациенты умерли, то ли он применял слишком неортодоксальные методы.
- Это он.
Я сказал:
- Буду. Мне интересно с ним встретиться.
- Хорошо, - сказал Билл. - Обед в семь тридцать. Надень вечерний костюм. И приди на час раньше. С тобой хочет до прихода гостей поговорить одна девушка.
- Девушка? - удивленно переспросил я.
- Элен, - с усмешкой сказал Билл. - И не разочаровывай ее. Ты ведь ее герой. - И он повесил трубку.
Элен - сестра Билла. Моложе меня лет на десять. Я не видел ее пятнадцать лет. Припомнил озорного ребенка. Глаза слегка раскосые и желтовато-карие. Волосы чуть рыжеватые. Когда я видел ее в последний раз, она была неуклюжей и склонной к полноте. Ходила ха мной следом, когда я на каникулы приезжал к Биллу, сидела и молча смотрела на меня, отчего я начинал нервничать.
Трудно сказать, то ли это было молчаливое восхищение, то ли чистейшая проказа. Тогда ей было двенадцать. Никогда не забуду, как она с невинным видом усадила меня на подземное осиное гнездо: не забуду и того, как, ложась в постель, обнаружил в ней семейство ужей. Первое могло быть случайностью, хотя я в этом сомневался, но второе нет. Я выбросил ужей в окно и впоследствии ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдал этого происшествия, получив в награду замешательство девочки от моего молчания и ее явное, но поневоле немое любопытство. Я знал, что она закончила Смит-колледж и изучала искусство во Флоренции. Интересно, какой она стала, когда выросла.