Модус вивенди (Кузнецова) - страница 67

— Стоять. Ждать, — неприятным лающим голосом велел тот, что слева. Мы, впрочем, ничего другого предпринимать и не пытались. Я успокоилась тем, что нас не пытались разделить, да и отправлять на тот свет не торопились, и с интересом оглядывалась по сторонам. Впрочем, было похоже, основные события, ради которых мы собрались здесь, ещё не начались, и «стоять, ждать» — была общая рекомендация для присутствующих. Попытка прислушаться к тихому шушуканью тоже ничего не дала; форма залы создавала причудливые искажения звука, сливая отдельные слова в монотонный шум.

Некоторое время ничего больше не происходило, но ждать нам пришлось недолго. Минут через пятнадцать наметилось шевеление, и с небольшим интервалом времени в зал с двух сторон вошло пятеро плащей (трое с одной стороны, двое с другой). Не знаю, был ли среди них наш конвоир, но исходящую от них уверенность и спокойствие ощущали даже мы. Все пятеро спокойно и невозмутимо спустились к нам, и собрались неподалёку в небольшую группу, о чём-то тихо переговариваясь.

Ещё через пару минут из другого прохода появился новый участник собрания, и присутствующие как по команде затихли. К середине зала этот новенький спускался с той же невозмутимой неторопливостью, что и прочие, но в окружающем мире отчётливо ощущалось нарастающее напряжение, тревога толпы. Кажется, появления новоприбывшего то ли никто не ожидал, то ли всерьёз в него не верил, а то ли, наоборот, очень боялись.

А я вдруг задумалась, как эти существа умеют так легко узнавать друг друга в своих одеждах? И вообще, как различают, если у них нет такого понятия, как имя?

— Ты — звать, я — придти, — спокойно произнёс первый. Ему навстречу шагнул один из той пятёрки, и, плавно скользя к круглой площадке, ответил.

— Я хочу… — последовавшее за этим сложное слово я не знала, но постаралась запомнить и ещё больше насторожилась.

Выйдя в центр круга, вар глубоко вздохнул и замер. А в следующее мгновение я вздрогнула от неожиданности: с его плеч упал плащ. Осел серебристым облачком у ног; скользнул, будто живой, по глянцевитой поверхности диска и то ли заполз, то ли втянулся в незаметную глазу щель между ним и поверхностью пола.

А мужчина остался стоять, неподвижный и белый, как мраморная статуя. Белый комбинезон облегал худощавую фигуру. Почти белая кожа с тонкими голубоватыми прожилками вен мерцала, как припудренная перламутром. Короткие волосы были настолько белыми, что казались ненастоящими, и лежали очень странно, зачёсанные назад аккуратными волнистыми прядками, как нарисованные или вырезанные в камне. Глаза, обрамленные такими же белыми ресницами, были закрыты.