.
Ходили даже слухи, будто бы не М. С. Горбачев, а А. Н. Яковлев был «отцом перестройки». Если верить документу, который был обнародован летом 1990 г., когда Александра Николаевича спросили об этом, он якобы ответил: «Ну, уж прямо так! Но я не отрекаюсь от этого, от того, что М. С. Горбачев озвучивает мои идеи»[157].
Подобные представления были в свое время распространены не только в нашей стране, но и за рубежом, «Я знаю, — заявил в 1989 г. в беседе с А. Н. Яковлевым Збигнев Бжезинский, — что вы являетесь главным стратегом в области осуществления перестройки и в области нового внешнеполитического курса СССР»[158].
Между тем, Михаил Сергеевич в своих мемуарах упоминает Александра Николаевича только вскользь, через запятую[159].
В этом можно было бы усмотреть отголосок прежних политической ревности и политического соперничества, о чем с горечью писал сам Александр Николаевич: «У меня и моих друзей, — обижался он, — вызывало недоумение то обстоятельство, что Горбачев ни разу не оставил меня вместо себя, когда был в разъездах, ни разу не поручил вести Секретариат, ни разу не назначил официальным докладчиком на ленинских или ноябрьских собраниях. В подобных ролях побывали почти все, кроме меня, хотя я и ведал идеологией»[160].
Однако М. С. Горбачев предпочел не афишировать в мемуарах свою близость с А. Н. Яковлевым не только по нежеланию делить с ним лавры главного реформатора.
13 февраля 1993 г. на страницах «Советской России» появилась статья В. А. Крючкова «Посол беды».
«Начиная с 1989 г., — утверждал он, — в Комитет государственной безопасности стала поступать крайне тревожная информация, указывающая на связи Яковлева с американскими спецслужбами»[161].
Что должен был сразу же сделать В. А. Крючков? Немедленно проинформировать об этом руководителя государства. Однако он, судя по всему, не спешил с этим. Почему, еще предстоит выяснить. Возможно, конечно, свою роль в данном случае играло то, что «речь шла о члене Политбюро, секретаре ЦК КПСС»[162].
Между тем, читаем мы далее, «в 1990 г. Комитет госбезопасности, как по линии разведки, так и по линии контрразведки» снова «получил из нескольких разных (причем оценивающихся как надежные) источников крайне настораживающую информацию в отношении Яковлева»[163].
Только после этого В. А. Крючков, посоветовавшись с В. И. Болдиным, счел необходимым проинформировать об этом М. С. Горбачева[164].
«Нужно было видеть состояние Михаила Сергеевича! — писал шеф КГБ. — Он был в полном смятении, никак не мог совладеть со своими чувствами», а затем вдруг предложил В. А. Крючкову поговорить на эту тему с А. Н. Яковлевым: «…Посмотрим, что он тебе на это скажет»