А я подумал, что как-то не сталкивался с особыми проявлениями бюрократии в Ольмюцком королевстве. Или это только мне так везло?
Часа полтора мы преследовали бежевый дирижабль царцев, сблизившись где-то на семьсот метров, если считать по прямой. Железная дорога осталась позади, и показались уже наши траншеи, нейтральная полоса в сплетениях «колючки» и укрепления осажденных островитян у Щеттинпорта. Надо думать, наши полевые укрепления и были целью разведывательного рейда «Куявии».
— Давай, Савва, — разрешил мне командор. — Свали его наземь.
— Далеко, — ответил я. — Метров на пятьсот подойдем, тогда и ударим.
— Тю… Не попадете в такую большую цель? — В голосе командора появились насмешливые нотки.
— Попасть-то попадем, а вот пробьем ли как надо? Вопрос.
Молодой матросик, который помогал мне стрелять в прошлый раз по пароходу, в этом эпизоде изначально играл роль застрельщика из ручного пулемета.
Он и начал, когда мы сблизились на полкилометра.
От гондолы вражеского дирижабля только стекла полетели.
— Дурында, по баллону стреляй, — одернул я его, когда он менял на пулемете диск. — Нам требуется не царских летчиков убить, а чтобы их дирижабль упал.
— Не проще ли сразу зажигательными влепить? — подал голос из-за моей спины Плотто.
— Не проще, — ответил я. — Газ в баллонете сам по себе не загорится. Гореть может только смесь воздуха с газом. Вот он, — кивнул я на матроса, — сейчас навертит мелких дырок, подождем немного, когда внутри оболочки газ из баллонетов смешается с воздухом. И тогда в путь.
Царский дирижабль плавно разворачивался и нацелился уйти от нас в сторону устья реки.
— Давай, мальчик, влупи по ним три диска подряд, — ободрил я матроса.
После каждого отстрелянного диска я щупал рукой кожух охладителя ручного пулемета, но особого нагрева не ощутил. Холодный ветер прекрасно работал теплообменником. Так что кожух в авиации можно снимать с пулемета смело.
В мощный бинокль было заметно, как пули крошат наросший лед на сетке царского дирижабля. И я забеспокоился, что как бы наша легкая шестимиллиметровая пулька ручного пулемета не оказалась слишком маломощной для такой природной брони.
Вражеский летательный аппарат уходил от нас ниже, прикрывая баллоном гондолу от пуль.
Я в этот раз стрелял из «Гочкиза-А» со снятым радиатором. Позиция была идеальной. Вниз и вбок, слегка вправо. Как на компьютерной пошаговой стрелялке. Весь царский дирижабль подо мной. Захочу промазать — не получится.
— Температура за бортом минус четырнадцать, — пробасил боцман.
«Да плевать мне, какая температура за бортом. У нас в гондоле не выше», — подумал я, нажимая на гашетку.