Вскоре мне было присвоено звание лейтенанта, и сам командир полка надел мне новые погоны.
В этот вечер, когда за товарищеским ужином меня поздравляли с новым званием, я думал о Саше. Ведь ему бы тоже сегодня «батя» надел новые погоны. А командир полка словно угадал мои мысли. Он подошел ко мне со стаканом вина и сказал:
— Выпьем за твои успехи и за светлую память Саши!
Как я был благодарен ему за это! Но от волнения смог произнести лишь единственное слово:
— Спасибо!
— Спасибо тебе, что хорошо дерешься, — ответил Армашов. — Да не забывай учить молодежь.
В полк прибывали выпускники из летных школ, и мы их приучали к боевой обстановке, передавали свой опыт. Среди своих молодых учеников я очень хорошо запомнил младшего лейтенанта Лешу Симченко. Это был высокий широкоплечий гигант, настоящий Илья Муромец. Круглое, полное лицо Леши всегда было спокойным и даже чуть-чуть флегматичным. Товарищи подшучивали:
— Ну, Владимир, и ученичок у тебя! Такой и в самолет не поместится, а если уж втиснется в него, так раздавит!
Леша, слушая эти шутки, только улыбался. Учеником
Он оказался способным. А иногда с ним происходили из ряда вон выходящие случаи, о которых говорил потом весь полк.
Однажды, например, необходимо было механику поднять хвост одного из истребителей. Для этого требовалось не менее шести человек, а на аэродроме как раз людей было мало. Механик сетовал, что у него задерживается работа. Оказавшийся поблизости Симченко спросил:
— Этот, что ли, хвост поднять?
— Ну, этот, — машинально ответил механик, занятый своим делом и не придавая значения словам Лешки. А тот подошел к хвосту самолета и поднял его.
— Ну, смотри, чего тебе там надо.
Ошеломленный механик не мог произнести ни слова.
После этого случая на Лешку приходили смотреть, как на чудо. Он добродушно посмеивался. А как-то на нем со всех сторон повисло четверо летчиков. С этой «гроздью» Леша прошел через аэродром.
Были и другие события в летной судьбе Симченко. Помню, приказали мне срочно подняться в воздух на разведку. Бродинский, мой ведомый, был на другом задании, и я взял с собой Лешу. Мы пошли прямым курсом на станцию Видзипур — важный коммуникационный узел противника. Прячась за облаками, мы благополучно сфотографировали цель и пошли обратно. До этого момента Симченко вел себя хорошо, но, когда мы проходили линию фронта, я пошел на снижение, а он по ошибке ушел вверх, в облака.
Я хотел дождаться его и делал круг за кругом, но Леша не появлялся и на мои радиовызовы не откликался. После тридцатиминутных поисков мне пришлось идти на аэродром одному, так как кончалось горючее. У Леши же, видимо, еще был запас горючего. С тяжелым чувством я приземлился. Симченко все не было. Командир полка так посмотрел на меня, что я готов был провалиться в преисподнюю.