А потом посыпались вопросы. Опять те же, опять, по сотому кругу. Про вероисповедание, про идеологию, опять спрашивают, почему Медведь — не коммунист. За что убил Сталина? Медведь опять отвечает — с сарказмом и иронией. Иногда — на грани приличия.
Пол тоже протянул руку, но Маугли тихо ему сказал:
— Готов ли ты своим вопросом разорить миллионы человек?
И Пол опустил руку.
— Приглашаю тебя сегодня посидеть где-нибудь. Заведение — на твой выбор. Там и задашь свои вопросы.
— Медведю?
— Во-во! Я тебе ещё губозакаточный станок подарю! Мне задашь свои вопросы. Тебе этого — будет достато… Ща чё-то будет! Батя — не упустит момент приколоться!
А было вот что. Вопрошающий представился музыкальным критиком и задал вполне закономерный вопрос, о том, что все песни за авторством Кузьмина имеют разную стилистику и так сильно отличаются друг от друга, что даже не критику ясно, что это плод труда не одного человека, а как минимум — нескольких. То же относилось и к книгам Медведя. Хотя, все уже давно решили, что имя Кузьмина — просто торговый бренд, а его творчество — плод компиляции труда множества людей. Последнее время Кузьмин и не выпускает книг за своим авторством. Только медвежья лапа стоит — чем не ответ на вопрос? Но — вопрос был задан. И Кузьмин ответил на него так:
— Я — люблю музыку. Она — всегда со мной. Всегда в моей голове звучит. Музыка. Или песня. Вам не говорили, что я страдаю шизофренией? Просто одни шизики слышат «голоса», а я — песни. И сейчас — тоже в моей голове — песня. Хм! Эта песня заодно ответит и на вопросы некоторых, сидящих в зале. Сейчас вы станете тоже немного шизиками — я поделюсь с вами моей бедой. Моей болезнью.
В зале зазвучала довольно энергичная музыка. Мужские голоса, ни один из которых не был похож на голос Кузьмина, пели:
А что нам надо?
Да просто свет в оконце.
А что нам сниться?
Что кончилась война.
Куда идём мы?
Туда где светит Солнце.
Вот только, братцы,
Добраться б дотемна!
Маугли улыбался. Ему — понравилось. И песня ему была знакома — губы его чуть шевелились, как подпевал. Только пели — на русском. А в зале русским владели — немногие.
— Это правда? — спросил его Пол, наклонившись к самой голове — музыка звучала громко.
— Ты про музыку?
— Я про шизофрению.
Маугли пожал плечами:
— Я думаю, что Батя уже сам не знает, где правда, а где — выдумка. Его как летом 41-го — бомбой шандарахнуло — так и чудит. То песняки давит, то пророчества сыпет, то с призраками разговаривает. То просто — заговаривается.
— Обман в обмане, — кивнул Пол, — А на самом деле? Он — из будущего?